Чтение онлайн

— Кто следующий?

Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом я заметил, как напряглись плечи Видова, понял, что сейчас он рванётся мстить за соотечественника — и сам шагнул вперёд… но меня перехватил Сергей.

— Давай я, — предложил он, улыбаясь.

— Почему ты? — усмехнулся я в ответ.

— Надо же и мне создавать репутацию, а у тебя она уже всяко есть, — Сергей сжал мне плечо. Он вроде бы шутил, но глаза были серьёзными. Я увидел, как у него шевельнулись губы, уловил вздох «Саня…» и понял: Сергей хочет если и не спасти меня от груза убийства, то, по крайней мере, разделить его со мной. — Ну, я пойду, — сказал Сергей, больше не дав мне вставить ни слова. И пошёл навстречу Арнису, пригибаясь и раскручивая в руках палаш и дагу.

Арнис ждал, чуть сгорбившись. Со стороны это, наверное, было не очень заметно, но у меня был намётанный глаз, и я видел, что он устал и хочет успокоиться…

Арнис, Арнис… Мальчишка с медлительным акцентом, показывавший нам на остановке около училища ГА, как правильно вязать узлы. Мой… мой друг. Первый, потерявший тут свою девчонку — вот он прыгает по льдинам на вскрывшейся балканской реке… Мне захотелось крикнуть: «Да чёрт возьми, хватит, вы чего?!»…

…Клинки тяжко столкнулись с пронзительным, брызжущим искрами, визгом…

…Вот и сошлись дороги…

В первые же секунды боя Арнис ранил Сергея — ещё раз в уже раненое сегодня плечо. Не скажу, чтобы это как-то отразилось на быстроте моего друга — у него даже лицо не дрогнуло. А ещё через полминуты, заполненной яростным обменом ударами, Сергей коротко вскрикнул — его дага со стеклянным, очень красивым звоном обломилась под ударом скрамасакса. Как ни странно, но именно в этот момент Арнис получил рану. Очевидно, он не ожидал, что дага Сергея обломится — и подался вбок-вперёд, а Сергей полоснул его по бедру, левому, снаружи. Арнис отскочил. Сергей с руганью швырнул в сторону рукоять с двухсантиметровым обломком клинка, сделал рискованный длинный выпад, отдёрнул клинок вовремя… и достал Арниса. Справа, в открывшуюся во время ответного удара подмышку, разрубив артерию.

Арнис снялся с клинка. Отшагнул, открыл рот, выплёвывая кровь. Раскинул руки крестом и рухнул на спину, не выпуская оружия из рук.

Сергей бросил палаш и, закрыв локтем лицо, закачался, словно собираясь упасть тоже.

Игорь Басаргин

Тёплая, щекочущая вода дошла мне до колен, и я, остановившись, прикрыл глаза, подняв лицо к небу. Мне казалось, что я кожей ощущаю звёздный свет…

…Серёжка Лукьяненко умер на руках Раде, за десять-пятнадцать минут до того, как Вильма добралась до него. Его ранили в печень, и какое-то время он ещё боролся за жизнь, то проваливаясь в бессознанку, то выплывая из неё на поверхность. Очевидно, хотел дождаться Вильму. Мы все хотели, чтобы он дождался. Но Серый вдруг начал метаться, попытался встать, и мы поняли — всё. Он жестами подозвал меня, силился что-то сказать, но горлом лилась кровь, не слова… Я присел рядом с ним, ощущая, что сейчас завою от тоски.

— Не останется… места… игре, в которой… убивают… — прокашлял Сергей.

И — умер. Просто не стало его. Серёжки Лукьяненко, который хорошо дрался и мечтал писать книжки, а иногда — рассказывал то, что хотел бы написать. Интересно рассказывал, но я поймал себя на мысли, что с трудом вспоминаю сюжеты. Просто — интересно, захватывающе…

А ещё мне не забыть, наверное, как Вильма с каменным лицом ломала свою длинную, тяжёлую недевчоночью шпагу, которой так ловко владела, ранила руки и ломала… и наконец сталь распалась с плачущим звуком, похожим на человеческий крик. А потом Вильма ушла по берегу, не разбирая дороги… Лора плакала над Мило. Не знаю, любила ли она его, но не могла не привязаться к тому, кто её-то как раз любил, кто вытащил её из пиратского дирижабля и уговорил меня взять в отряд…

А Лидка, увидев убитого Лёньку (а он погиб, ему разрубили череп, погиб — и дал мне подняться на ноги…), вдруг завизжала и забилась, выхватила нож… Не знаю, что она хотела сделать. Колька обхватил её, прижал к себе, удержал, целовал и говорил что-то утешительное и бессмысленное…

У меня погибли четверо. Семеро — у Нэда, ещё трое — у защитников форта Сандры. Пиратов в плен попало не меньше полусотни, совершенно неясно было, что с ними делать, да меня это и не интересовало. Из трюма одного галиона вытащили десяток пленных, взятых где-то на севере и ошалевших от неожиданной свободы… И ещё что-то происходило, крутилось, кувыркалось, неслось, сам собой завертелся какой-то праздник с кострами, плясками и песнями…

А я плюнул и ушёл. До темноты шлялся по острову, но веселье было слышно везде, и за этим весельем стоял Арнис, убитый Сергеем, и сам Сергей, закрывший лицо локтем, и кровавые пузыри на губах другого Сергея. Наверное, меня искали. Не знаю…

…— Эх, жить будем,

Эх, гулять будем,

А как смерть придёт -

Помирать будем!

Это пел Игорь. Я различал его голос, разухабистый сейчас, не похожий, но всё равно его.

А как смерть придёт — помирать будем…

…— Олег.

Я обернулся. Джек — в полном снаряжении, с вещмешком, луком — спускался к берегу, и я вышел на песок. Англичанин остановился в двух шагах от меня, тяжело дыша и не сводя с меня расширенных глаз, в которых дрожала луна.

Остро царапнуло сердце. Тоскливенько, глубоко. Я улыбнулся:

— Ты чего?

— Наконец-то я тебя нашёл, — сказал он.

— А что, ищут? — без интереса спросил я. Джек пожал плечами:

— Да не очень… Бесятся все. Или плачут… Олег, я пришёл просить тебя, — он сглотнул. Я молча глядел ему в глаза. — Нэд уплывает через час.

У меня пересохло во рту. Я тоже глотнул, громко, скрежещуще:

— И?…

— Избавь меня от клятвы, — тихо попросил Джек и опустил глаза.

А я вспомнил склоны Олимпа — вечность назад! — и его клятву верности мне… и Таньке…

— Ты хочешь уплыть с ним?

— Да, — он с усилием поднял глаза. — Но если ты скажешь «нет» — я останусь. Я только прошу тебя… я никогда никого ни о чём…

А в глазах у него, за луной, за дрожащими бликами, были тоска и одиночество. И я ужаснулся мысли, до какой же степени нужно быть одиноким, чтобы самым близким и родным стал тебе твой враг… только потому, что не осталось на свете больше никого, с кем бы связывали тебя общие воспоминания…

Джек смотрел — и губы у него дрожали.

— Эх, ты, — тихо сказал я, — дурачок.

Я обнял его за шею и ткнулся в лоб Джека своим лбом. Он был умней меня, но сейчас я ощущал себя мудрецом рядом с мальчишкой… а ещё ощущал, как близко у моих глаз слёзы, и как это — когда тебе печально и сладко одновременно.

— Олег… — начал он быстро, но я перебил его:

— Иди. Я освобождаю тебя от клятвы… Да. Ещё, — я отстранился. — Ты навсегда останешься моим другом, Джек Путешественник. Где бы ты ни был. Независимо от того, встретимся мы ещё или нет. Вот тебе моя клятва.