Чтение онлайн

Маммон набрал полную грудь воздуха, словно своим ответом собрался задуть едва теплящуюся свечку, но тут вперед выступил Йегуда-Лейб.

— Нисколько. Мы не узнали ни одной тайны.

— Мудрые слова, — отозвался старец и открыл люк в полу. — Проходите.

— Как ты догадался? — спросила Блюма, когда они спускались по лестнице в тускло освещенный третий зал.

Йегуда-Лейб пожал плечами.

— Это ведь тот же вопрос, что и первый, только на него должны клюнуть не новички, а ученые мужи. Если что-то написано в книге, а книга стоит на полке и ее может прочитать любой, разве это тайна?

— Молодец, — похвалил Маммон.

Третий зал оказался совершенно не похож на первый. Маленький квадратный стол посреди комнатушки с земляным полом. Ни стульев, ни скамей — лишь на столе раскрыта потрепанная книга, а рядом тускло горит свечка. Перед столом толпилось семеро, и все они одновременно читали книгу. Один из них потянулся перевернуть страницу, другой — видимо, еще не дочитавший — предупреждающе кашлянул, и рука повисла в воздухе.

В комнатке и без них троих было так тесно, что им с трудом удалось не побеспокоить читающих талмудистов.

Маммон свернул в длинный коридор, в конце которого мерцала единственная свеча.

Йегуда-Лейб двинулся за ним, потом обернулся: где Блюма?

— Я бы на твоем месте поостерегся, — обернувшись, сказал Блюме Маммон. Та остановилась возле стола и пыталась через головы читающих заглянуть в потрепанную книгу. — Там рассказы о беседах с Данталионом. Эта книга чрезвычайно опасна.

— Почему? — спросила Блюма.

— Потому что некоторые рассказы правдивы.

И она неохотно отвернулась от стола.

В отличие от первых двух стражей человек со свечой в дальнем конце коридора выглядел молодым и полным сил, на подбородке у него пробивалась рыжая бороденка.

Йегуду-Лейба, однако, не обманул его вид: в глазах стража читалась вековая мудрость.

— Добро пожаловать, Маммон, — поднялся тот из-за стола. — Данталион ждет тебя.

— Да, в соответствии с нашей договоренностью я пришел к нему за советом.

Страж отложил книгу, которую читал, и открыл лежащий рядом толстенный том.

— Все верно.

Йегуда-Лейб удивился:

— А разве здесь не будет испытания?

Рыжебородый улыбнулся.

— Согласно договоренности владыка Маммон имеет право посетить Данталиона без предварительных испытаний. Остальных, однако, ждет вопрос.

— Какой?

— В любом случае он не стоит твоего внимания, — заметил Маммон.

— Почему?

— Потому что, если ты ответишь неправильно, тебя не пропустят, а если правильно — окажешься там, куда не хочешь попасть.

Странная логика.

С лица стража не сходила улыбка.

— Так какой вопрос? — повторил Йегуда-Лейб.

— Уверен, что хочешь услышать? — спросил страж. — Если вопрос будет задан, на него придется отвечать.

— Ладно, хватит, — вмешался Маммон. — Я пришел посоветоваться с Данталионом. Давай сюда книгу.

— Прошу, — страж подвинул толстый том в переплете из телячьей кожи к Маммону и ткнул пальцем посреди страницы. — Тут.

Маммон левой рукой взял со стола тонкое перо, обмакнул в чернила и что-то нацарапал в книге, увенчав запись огромной петлей вопросительного знака.

— Отлично, — и страж привычным движением захлопнул фолиант.

И тут же другой рукой снова его открыл.

Там обнаружилась вложенная вместо закладки карточка из кремовой бумаги, которой раньше не было. На ней рукой Маммона был аккуратно выписан длинный ряд букв и цифр. Чернила на карточке еще не просохли.

Маммон осторожно взял карточку, и, словно в ответ на это, невидимая дверь позади стража со скрипом приоткрылась, и в коридоре сделалось светлее.

— Данталион готов тебя принять, — сказал страж.

Маммон глубоко вдохнул и вошел в дверь.

Йегуда-Лейб подался вперед, пытаясь разглядеть, что за дверью, но успел понять лишь то, что там очень просторно.

Страж облегченно вздохнул, аккуратно положил перо и уселся поудобнее. Однако же не возобновил чтение, а сложил руки и выжидательно посмотрел на детей.

Йегуда-Лейб услышал за спиной голос Блюмы:

— Вопрос. Я жду вопроса.

Рыжебородый усмехнулся.

— Очень хорошо. Но если вопрос будет задан, на него придется отвечать.

— Я понимаю, — сказала Блюма.

Страж встал, закрыл глаза и начал нараспев декламировать, словно читал молитву:

Я та единственная тайна, что привела тебя сюда. Твоя дорога не случайна, лицо безрадостно всегда. С тобою стылый страх остался, холодный мрак — вот твой удел. И всякий обо мне шептался, но говорить не захотел.

Йегуда-Лейб лихорадочно соображал.

Я та единственная тайна…

Из предыдущих испытаний он понял, как редко встречаются настоящие тайны — те, что известны лишь тебе одному.

…что привела тебя сюда.

Йегуда-Лейб стремительно проделал обратный путь во времени — из ешивы, через Мертвый город, Висельницы, кладбище, через Жабинск, Сокровищницу, сквозь холодную темную ночь к тому страшному мигу в лесу.

Ноги скребут по снегу, покрасневшему от крови, — и застывают.

Твоя дорога неслучайна…

Отец, похожий на него — сильный, стремительный, опасный, — неслучайная встреча.

…лицо безрадостно всегда.

Как он сам будет выглядеть с бородой? А когда борода начнет седеть?

С тобою стылый страх остался…

Цепкие руки отца.

…холодный мрак — вот твой удел.

Остывающее тело отца.

И всякий обо мне шептался, но говорить не захотел.