Чтение онлайн

— У нас более популярна чангык, традиционная опера, — ответила Ма Ян. — Син Чжа Хэ и Чхэ Сон серьезно реформировали и усовершенствовали корейскую оперу, приблизив к европейской.

Дамы оживленно беседовали о театре и музыке, обсуждали различия европейской гаммы и восточной пентатоники. Ростислав, хоть и любил театр, не был фанатиком искусства и, тем более, моды. Поэтому, когда разговор перескочил на фасоны одежды в различных странах, физик еле сдерживал зевоту, а окончание беседы воспринял с облегчением.

Мария Андреева, она же товарищ Феномен, выполнила обещание: через три дня в гостинице "Венеция" появился посыльный от Саввы Морозова с письмом для мистера и миссис Вильямс. На дорогой мелованной бумаге безупречным английским языком было написано приглашение на встречу в ресторане "Яр".

К встрече Вельяминовы подготовились серьезно. Из привезенных деталей собрали усилитель звуковой частоты с динамиком, подготовили кислотные батареи питания и угольный микрофон с длинным кабелем. Чтобы не разбить по дороге, оборудование запихнули в саквояж.

Новый роскошный ресторан на краю Петровского парка произвел впечатление. Пышная, хотя и несколько безвкусная отделка, подстриженные лавровые деревья в кадках, дорогая мебель, цыганский оркестр и хор.

— Это тебе не "макдональдс" и не церновская столовая, — шепнул Ростислав, разглядывая обстановку.

Ма Ян нервно рассмеялась, поправляя шляпку и путаясь в непривычно длинном платье.

Савва Морозов уже ждал за столиком. Промышленник ничем не напоминал старомосковского купца из пьес Островского — такой образ заранее сложился в голове Вельяминова. Вполне европейский джентльмен, несмотря на широкое татарское лицо. И беседа началась в европейском стиле. Савва Тимофеевич галантно отпускал комплименты в адрес Ма Ян, вежливо хвалил хороший, почти без акцента, русский язык "мистера Вильямса". Смакуя изысканные блюда старорусской кухни, перешли к делу. Ростислав раскритиковал недостатки фонографов и граммофонов, не позволяющих добиться высокой громкости без потери качества звука.

— Вы надеетесь усовершенствовать граммофон? — скучающим тоном спросил предприниматель.

— Судите сами, господин Морозов, — сказала Ма Ян, улыбаясь краешками губ. — Слава, включай аппаратуру.

Вельяминов достал из саквояжа усилитель и повернул рычажок выключателя. Сквозь прорези охлаждения было видно, как багрово-красно засветились катоды радиоламп. Из динамика донеслось тихое шипение. Ма Ян вытянула кабель с микрофоном и пропела что-то по-корейски.

Морозов от неожиданности отшатнулся от динамика. А кореянка перешла на французский язык, запев звонким высоким голосом что-то из репертуара Патриции Каас. Посетители ресторана, сидевшие за соседними столиками, зааплодировали. Цыган в ярко-красной рубахе, то ли дирижер, то ли антрепренер оркестра и хора, подошел и в восторженных эпитетах расхвалил силу голоса Ма Ян. Та расхохоталась и предложила воспользоваться микрофоном любому певцу. Смелее других оказалась цыганка в кричаще пестрой кофте и длинной до пола юбке. Позвякивая монетами из ожерелья, солистка неловко взяла микрофон и запела "Очи черные", чуть испуганно оглядываясь на усилитель. Эффект превзошел все ожидания — мелодии из динамика завоевали внимание большинства посетителей ресторана. Савва Тимофеевич уставился на усилитель, словно пытаясь понять принцип действия по внешнему виду.

— Вот что, — сказал промышленник, улыбаясь почти по-детски, — вижу, что люди вы серьезные. С машинкой вашей дело наверняка выгорит, ежели дело правильно поставить. Но сейчас нам тонкости всё равно не обсудить. Приходите завтра ко мне на Спиридоновку, познакомлю кое с кем. А пока лучше выпьем шампанского за успех.

Ма Ян захмелела очень быстро, что было неудивительно при ее росте и весе, заснула, сидя за столиком, и до пролетки Ростиславу пришлось нести кореянку на руках, наплевав на косые взгляды окружающих.

Пробуждение было ужасным. Ма Ян не сразу узнала гостиничный номер в "Венеции" и обратилась к Ростиславу по-корейски. Вельяминов еще ночью выпросил у привычного к подобным ситуациям портье огуречного рассола. Молодая женщина с видимым отвращением выпила стакан мутной жидкости, но домашнее средство от похмелья подействовало быстро.

— Кошмар! Особенно, когда вспоминаешь, что до изобретения эффективных и более-менее безвредных анальгетиков еще не одно десятилетие. Не понимаю, как европейцы так много пьют! Я же не помню, как вернулась в гостиницу. И какой позор! Что обо мне будет думать Морозов? Сочтет алкоголичкой! Мне ужасно холодно, я вся дрожу!

На самом деле стояло теплое июньское утро, но Ма Ян куталась в плотное одеяло, страдая от озноба.

— Держись, любимая! Сейчас мы спустимся в ресторан, закажем крепкого черного кофе — и ты сразу почувствуешь себя лучше. А насчет мнения Морозова не беспокойся, в России к выпившим относятся сочувственно, особенно к таким красивым женщинам, как ты.

Ростислав подумал, что Ма Ян лучше по возможности ограждать от деловых переговоров в России, слишком опасно для здоровья. Может быть, дело не только в малом весе, но и в каких-то генетических проблемах с усвоением алкоголя у восточноазиатских народов. Но в гости к Савве Морозову сегодня идти необходимо.

Морозовский особняк, построенный недавно в модном стиле модерн, производил внушительное впечатление — не столько богатством, сколько хорошим вкусом. На входе дежурил усатый охранник-кавказец. Первый этаж дома стараниями жены промышленника, бывшей работницы ткацкой фабрики, был украшен антикварными вещицами — преимущественно, севрским фарфором. Хозяин провел Ростислава и Ма Ян по широкой лестнице на второй этаж, в собственный скромно обставленный кабинет, где их уже ждал молодой человек в модном европейском костюме.

— Знакомьтесь, господа, Шмит Николай Павлович, мой родственник и деловой партнер.

Морозов представил гостей Шмиту. Тот поклонился, поцеловал руку Ма Ян и пожал Вельяминову. На этот раз промышленный воротила не стал говорить вокруг да около, а сразу взял быка за рога. Оказалось, что Шмит является совладельцем мебельной фабрики, хотя права его ограничены ввиду несовершеннолетия. Физик сперва удивился — парню явно было больше восемнадцати — но потом вспомнил, что до революции совершеннолетие наступало только в двадцать один год. Дядюшка рекомендовал молодому родственнику попрактиковаться в управлении фабрикой, а чтобы практика вышла за рамки рутины, советовал наладить выпуск электрических граммофонов по патентам "мистера и миссис Вильямс". Самому "мистеру Вильямсу" предлагалось место главного инженера фабрики.

— Понимаешь, Николенька, в пользу затеи с электрическими граммофонами я окончательно убедился на выходе из "Яра". Пока господин Вильямс помогал супруге выйти к пролетке, — Морозов неожиданно проявил изрядную деликатность, — тамошний директор, господин Судаков, догнал меня и стал упрашивать продать ему аппарат для усиления пения. Так что сбыт будет. Рестораторы передерутся между собой. Социалисты — люди толковые, хорошую штуку изобрели, не то, что наши дурни сиволапые, только и знают, что креститься да молиться.

Ростислава предложения Саввы Тимофеевича вполне устраивали, но Ма Ян проявила въедливость и потребовала за использование патентов вместо денег долю в деле и инженерскую должность для себя.

Морозов опешил, похоже, не столько от материальных требований, сколько от претензий женщины, тем более, восточной, на место инженера. Такое не укладывалось в голове промышленника, несмотря на прогрессивность его взглядов.

— Моя жена — высококвалифицированный инженер, с большим практическим опытом, — физик поддержал Ма Ян, умолчав, что опыт получен кореянкой во время работы в еще не построенном ЦЕРНе. — Её вклад в работу неоценим.