Чтение онлайн

— А какой там лук зеленый — по пояс взрослому мужчине и хрустящий. Замечательная зелень — укроп да петрушка. Одно зернышко случайно подсолнух обронил, так целая клумба образовалась… Там коровы такой сочный клевер едят и такое сладкое молоко дают, какого ни в какой вашей Швейцарии не сыщешь. Недаром медведковское молоко все окрестные дачники покупают.

Ма Ян вежливо кивнула.

— А потом, — помрачнела Ольга, — мне напомнили, что изобилие это кратковременное, когда собирается урожай. Зимой и особенно весной крестьяне питаются хуже городских нищих. Раньше, при Александре Освободителе, говорят, было легче, но сейчас людей в селе прибавилось, а земли — нет. Беда в том, что сами мужики не осознают перемен. Уповают на бога, на доброго царя, матерят злого исправника, жалуются на выкупные платежи, но всерьез бороться за землю или усовершенствовать хозяйство даже не пытаются.

— Неужели в Медведкове среди крестьян совсем нет активных людей? — спросил Ростислав.

— Эх, мистер Вильямс, кто поактивнее, тот давно или в Москву на заработки подался, или попросту спился от тоски. А оставшиеся ходят то в церковь, то в кабак и копят злобу на жизнь беспросветную. На бунт бессмысленный и беспощадный сорваться могут, когда совсем невмоготу станет, но к организованной революционной борьбе неспособны. Городским и вообще грамотным не доверяют, при каждом удобном случае норовят облапошить с детской непосредственностью. В избах грязь, клопы, тараканы. От духоты и жуткой вони можно в обморок упасть — нет форточек, и сквозняков хозяева боятся панически. У многих баб и мужиков носы провалились из-за сифилиса. Вот после этой поездки я и поняла, что правы не народники, а марксисты.

— Считаете, что на крестьян опираться нельзя? Эсеры считают иначе.

— Не знают все эти Гершуни и Савинковы народа, о котором пекутся, — Ольга махнула рукой. — Вот мастеровые совсем другие, хотя темноты и религиозных предрассудков среди них тоже предостаточно. Ничего, будем просвещать. Пролетариат еще себя покажет. Непременно покажет!

Андрей одобрительно улыбался, глядя на разошедшуюся невесту. Неслучайно студент и курсистка познакомились именно в марксистском кружке. Потом, чуть нахмурившись, сказал:

— К сожалению, царизм старается использовать темноту и предрассудки рабочих, чтобы поставить их под полный контроль. У нас на механическом заводе черные уже создали своё отделение.

— Кто-кто? — спросил физик.

— Ну, православный союз, александровцы. У их охранных добровольческих отрядов форма — черные гимнастерки.

Ростислав вспомнил прочитанные в будущем книги по истории. Вроде бы в России организации ультраправых, "Союз русского народа", "Союз Михаила Архангела", оформились позднее, уже во время первой русской революции. Да и униформы у них, кажется, не было, ни черной, ни какой-либо еще, а прозвали здешнюю фашню черносотенцами совсем по другой причине.

Физик взял с журнального столика пачку свежих газет, которые не успел просмотреть в поезде по дороге на дачу. И либеральная "Речь", и консервативные "Московские ведомости", и бульварный "Московский листок", и шизофренически-погромное "Знамя"… Несмотря на плотную цензуру, существовавшую до октябрьского манифеста, общая ситуация просматривалась вполне отчетливо. Православный союз имени святого благоверного князя Александра Невского создавался в соответствии с императорским указом для "воспитания народа в истинно русских традициях человеколюбия и нестяжательства" и "достижения единения всех сословий русского народа". На практике получался эклектичный гибрид политической партии фашистского толка, профсоюза и религиозного ордена, даже скорее секты. Сверху организацию курировали одновременно департамент полиции и священный синод. Фигура Зубатова в качестве председателя союза выглядела совершенно естественно. А фамилия заместителя ("товарища председателя") объясняла очень многое. В.С.Никитин.

Конечно, фамилия не самая редкая, но деятельность омоновца из будущего — наиболее вероятное объяснение ускоренного формирования клерикально-фашистской организации. Насколько в новой ситуации можно доверять своим знаниям истории? Ростислав постарался рассказать Ольге и Андрею про возможную роль Никитина, не раскрывая факт перемещения во времени.

— Мы работаем над средствами нейтрализации черных, — заявила Ма Ян. — Кое-что вы уже видели, например, радиотелефонные станции.

— О да! Статьи товарищей Ленина и Троцкого теперь поступают в Москву без задержки, а товарищ Штернберг наладил своевременное тиражирование в университете, — сказала Ольга с оптимизмом. — Да и статьи товарища Вельского тоже очень полезны для социалистической пропаганды.

Все присутствующие знали, что под псевдонимом "Вельский" в марксистских изданиях печатается сам Ростислав.

— Но во время революции потребуется и традиционное оружие, — продолжила кореянка. — Часто пуля — самый весомый аргумент в политической дискуссии. А для стрелкового оружия нужны патроны. Очень много патронов. Поэтому надо организовать легальный канал снабжения, причем желательно успеть до начала империалистической войны на Дальнем Востоке. Предлагаю открыть где-нибудь, например, в Лосинке оружейную лавку. Для этого требуется толковый юрист, знающий тонкости законодательства Российской империи в области торговли оружием, и официальный владелец. Деньги вносим мы, но, будучи иностранными подданными, можем столкнуться с лишними проблемами. Следовательно, надо найти надежного человека, не связанного с нелегальщиной.

— Зиц-председатель нужен, — буркнул Ростислав.

Ольга наморщилась, потерла пальцем висок, уставившись в потолок из свежеструганных досок.

— О, придумала! В Медведкове есть знакомый дед, отставной унтер. Семен, не помню, как по отчеству. Всю жизнь мечтал в купцы выбиться, да всё без толку. За возможность приписаться к купеческому сословию он сделает всё, что скажете, и будет по гроб благодарен.

— Отлично, — сказал Андрей. — Бумаги старый хрыч подпишет, а приказчиками поставим надежных товарищей из московской парторганизации из числа умеющих обращаться с оружием. Они же будут учить будущих бойцов.

— Практические занятия можно проводить в Лосином острове, — предложил физик. — Там полно укромных мест, куда сам черт не доберется, не то, что городовой. Только тактику уличных боев придется отрабатывать в другом месте.

Настенные часы пробили полночь. Ольга и Андрей засобирались, благо дача, которую снимали родители молодого инженера, находилась неподалеку, за железной дорогой. Ростислав сопоставил рассказ прадедушки со своими воспоминаниями и сообразил, что предки обосновались в районе будущей улицы Коминтерна. Последняя старинная дача в тех местах сгорела уже в восьмидесятые годы двадцатого века. А в детстве маленький Славик часами мог разглядывать причудливые теремки с резными наличниками.

Физик вышел проводить гостей. Тропинку между заборами освещала только полная Луна, окна дач казались черными пятнами на бревенчатых стенах. Добропорядочные дачники ложились спать рано. Тем не менее, со стороны станции доносились разухабистые пьяные вопли. "Местная гопота гуляет", — решил Ростислав. — "Эта публика во все времена одинакова. У станции кабак работает допоздна. Вот и нажираются до озверения".

Андрей, видимо, заметил настороженность физика и успокаивающе показал на карман пиджака.

— У меня при себе "браунинг". Достаточно, чтобы при необходимости отбиться от кабацкой швали.

Пьяная компания приблизилась. С десяток парней в темных рубахах навыпуск — точнее определить цвет при лунном свете было невозможно. Наконец Ростислав разобрал, что горланят гуляки — хриплые голоса нестройно выводили "боже, царя храни". От толпы оторвался коренастый широкоплечий мужик — похоже, предводитель этого монархического сброда.

— Шапку долой, антиллихент, когда православный народ идет — русский гимн поёт! Ну! — клешнеобразная лапа атамана потянулась к фуражке инженера. От главаря ощутимо несло перегаром, луком и дегтем.