Чтение онлайн

взаимоотношения между субъектом и объектом, познающим и познаваемым, подвергаются внезапной и решительной перемене. Они становятся действительной

взаимосвязью, единством, в котором субъект создает объект в той же степени, в

какой объект создает субъект. Познающий уже не ощущает себя отдельным от

познаваемого, переживающий не ощущает себя отдельным от переживания.

Соответственно, представление о том, что “от” жизни надо что-то “взять”, “из” опыта — что-то извлечь, кажется теперь бессмысленным. Иными словами, становится совершенно ясно, что в конкретной реальности у меня нет “я”, отличного от совокупности всех тех вещей, которые я сознаю. Это и есть учение

Хуа-янь (Когон), доктрина ал 181

мазного ожерелья ши ши ву ай (по-японски джи джи му ге), согласно которой в

каждом камне ожерелья отражаются все остальные.

Ощущение субъективной обособленности связано также с нашей неспособностью

увидеть относительность произвольного и непроизвольного действий. Эту

относительность легко ощутить, если понаблюдать за собственным дыханием.

Достаточно небольшого изменения точки зрения, чтобы от ощущения “я дышу” перейти к ощущению “мне дышится”. Мы считаем свои действия произвольными, когда они являются следствием принятого решения, и непроизвольными,— когда они

происходят без такого решения. Но если бы сами решения были произвольными, то

каждому решению должно было бы предшествовать решение принять это решение, и

возникла бы бесконечная цепь, чего, к счастью, не происходит. Как ни странно, если бы для того, чтобы решить, нам приходилось принимать решение, тогда мы не

были бы свободны в своих решениях. Мы свободны в них именно потому, что это

решение в нас “случается”. Мы просто решаем, не имея ни малейшего

представления о том, как это происходит. Собственно говоря, это действие не

является ни произвольным, ни непроизвольным. “Понять” эту относительность — означает претерпеть еще одну глубокую трансформацию своего переживания в

целом, и теперь переживание можно описать так: “Я чувствую, что все, что

происходит, зависит от моих решений”. Или иначе: “я чувствую, что все, в том

числе и мои решения, происходит совершенно спонтанно, само собой. Таким

образом решение — самое свободное из всех моих действий — рождается внутри

меня, как, скажем, икота, или происходит вне меня, как пение птицы”.

182

Такой способ видения жизни ярко описан одним из современных учителей Дзэн, покойным Сокей-ан Сасаки:

Однажды я стер в своем уме все понятия. Я отбросил все желания, отказался от

всех слов, которым я мыслил, и остался в покое. Я чувствовал себя как-то

странно — как будто меня куда-то протаскивают, или меня коснулась какая-то

неизвестная мне сила… и вдруг! — я вошел. Я потерял ощущение границ своего

физического тела. Конечно, у меня оставалась кожа, но чувствовал я себя

стоящим в центре вселенной. Я что-то говорил, но слова уже потеряли свое

значение. Я видел людей, подходивших ко мне, но все они, казалось, были одним

и тем же человеком… И этот человек был я! Я никогда не знал этого мира.

Прежде я думал, что был создан, но теперь я вынужден был изменить свое мнение: я никогда не был создан; я был вселенной; никакого конкретного господина

Сасаки не существовало.

Может показаться, что человек, осознавший, что его представление о себе — это

не он сам, тем самым освобождается от субъективного разделения мира на “я” и

“мое переживание” и обнаруживает истинную взаимосвязь между “я” и “внешним” миром. Личность, с одной стороны, и мир, с другой, — это не более, чем

абстрактные границы или термины, описывающие конкретную реальность, которая

находится “между” ними, как конкретная монета находится “между” абстрактными

евклидовыми поверхностями двух ее сторон. И реальность всех “неразрывных

противо __________

‘Transcendental World’ Zen Notes, vol.1, no.5. First Zen Institute of America, New York, 1954.

183

положностей” — жизни и смерти, добра и зла, наслаждения и боли, приобретения и

потери — это то самое “между”, для выражения которого у нас нет слов.

Отождествление человека со своим собственным представлением о себе создает у

него обманчивое и ненадежное ощущение постоянства. Ведь это представление

относительно постоянно, так как опирается на тщательно отобранные воспоминания

из прошлого, воспоминания, которые имеют фиксированный и охраняющий характер.

Общественное соглашение поощряет человека связывать представление о себе со

столь же абстрактными, чисто символическими ролями и стереотипами, что

помогает ему сформулировать о себе понятие вполне четкое и понятное для

окружающих. Но по мере того, как он отождествляет себя с этими твердыми

представлениями, он чувствует, что “жизнь летит мимо” все быстрее и быстрее,— по мере того, как он стареет. Его представления становятся прочнее, все больше

обрастают воспоминаниями. И чем сильнее он цепляется за мир, тем яснее

осознает, что вся жизнь в движении и изменении.