Чтение онлайн

– Ну а дальше?
– попросила Ядвига Витольдовна.

– Кто ее знает, может, и вовсе ничего не выйдет, как у меня...

И только он сказал это, лицо на экране свернулось, смялось, будто в комок, потом комок уменьшился до точки и пропал, Экран затянуло, как туманом, ровным серым цветом. Потом на сорим замаячили неясные тени... "Ну, вот и пятно собирается, - подумал Матвей.
– Работает, гадина".

Внезапно туман исчез, будто занавес убрали, и на экране появились три лица. У Матвея по коже, от висков к ногам, волнами, одна за другой, побежали мурашки.

Необыкновенной красоты молодая женщина с тонким гордым, даже немного надменным лицом и веселыми глазами смотрела с экрана. Она слегка улыбалась, ветер развевал ее пышные светлые волосы, на них держалась маленькая шляпка с лентами, падавшими на белое платье. Женщина сидела на каком-то диванчике, и с обеих сторон к ней прижимались дети - темноволосая девочка лет восьми, с робкой улыбкой на умном личике и белокурый мальчик лет пяти, в белом костюмчике. Он поднял лицо на женщину и смотрел с обожанием, держа ее за руки.

– Боже! Янек! Басенька!
– закричала старуха и протянула к ним сухие руки.
– Дети мои, дети! Это же мои дети, мой Янек, моя Басенька, это я в тридцать лет!

Внезапно, как будто камера отъехала от людей на экране, стало видно, где они. Ядвига с детьми сидела в открытой коляске, катившей по широкой улице мимо парка.

– Это Аллеи Уяздовски! Это Лазенки!
– закричала старуха.
– Это Варшава! Мы никогда там не были вместе, но, значит, будем, будем, будем!

Вдруг гудение Машины стихло, и в тишине раздалось цоканье копыт.

– Я слышу! Слышите, слышите, Матвей!
– Ядвига плакала и смеялась.

И тогда они услышали голос мальчика:

– Мама, а когда я вырасту взрослый, можно я каждый день на лошадке буду кататься?

– Можно, милый, - ответила мама.

– Мама, а когда я вырасту взрослый?

– Вот пройдет время, а потом еще немного времени, а потом еще чуть-чуть, и однажды настанет день, когда...

И тут коляска исчезла с экрана, но сразу появилась на нем вновь: сдвига и Матвей видели и слышали, как удаляется она под цокот копыт, видели вьющиеся волосы женщины и две детские головки, прильнувшие к ней.

– Боже, какое счастье, какое счастье!
– плакала старуха, не отрывая глаз от экрана.
– Я увижу моих детей, я их снова обниму!

Матвей сжал руки в кулаки, отчаянно напрягся, чтобы вновь почувствовать свою упрямую, жесткую силу: предвестие звука коснулось его. Он понял, что сейчас услышит знакомые грузные шаги.

А Ядвига Витольдовна смеялась сквозь слезы и все вглядывалась в почти неразличимую, укатившую вдаль коляску, в которой вели разговор мать и сын.

"Пора!
– молил Матвей.
– Пора! Иди же, иди, я вызываю тебя! Слышишь?! Иди!"