Чтение онлайн

Сложное, абстрактное рассуждение имеет вполне реальный аналог: до сих пор осмысливаемое в логике системное движение научного познания. И в самом деле, произошло отталкивание анализа от чистого бытия как клеточки системного развития науки логики и одновременно системно-теоретической логики науки; бытие развернулось в целую цепь категориальных определений и различений, получаемых из осмысления каждого шага движения научного познания бытийственных отношений и развертывания моментов, потенциально заключенных в каждом таком узле мыслительных определений. Так, наличное бытие («тут-бытие») было выведено из бытия как такового благодаря тому, что к мысли о бытии присоединилась мысль об определенности. А эта процедура, в свою очередь, оказалась и утверждением определенности, и отрицанием. Отрицание же подтолкнуло к идее о нечто; последнее, превратившись в иное, сохранило себя. Логично вводится идея о противоречии в-себе-бытия и бытия-для-иного.

В-себе-бытие благодаря этому шагу анализа наполняется новой качественной определенностью: происходит установление связи исследуемого бытийственного «нечто» с «внешними обстоятельствами». «Поскольку нечто изменяется, изменение относится к свойству, которое есть в нечто то, чт'o становится иным. Само нечто сохраняет себя в изменении, которое затрагивает только эту непрочную поверхность его инобытия, а не его определение» 29. Определяется и бытие-для-иного. Научное мышление, постоянно отграничивающее свой предмет от других бытийственных срезов, должно осмыслить диалектическую природу «границы»; нечто имеет границу прежде всего «в отношении иного»; вместе с тем «нечто есть то, что оно есть, только в своей границе» 30 – иными словами, «имманентная граница» имеет отношение не только к иному, но и к внутренней качественной определенности самого нечто. Отсюда своеобразное гегелевское определение конечности нечто: «Нечто вместе со своей имманентной границей, полагаемое как противоречие самому себе, в силу которого оно выводится и гонится дальше себя, есть конечное» 31.

Особое значение гегелевской науки логики, отчетливо проявляющееся уже на этой стадии развития мысли, заключается в том, что результатом «выхода» в конечное – через диалектику бытия и благодаря учету мельчайших оттенков системного развертывания мысли – является специфическое обретение «конечной», предметной сферы: она «является» в строгом отграничении избранного бытийственного аспекта и взята с точки зрения внутреннего противоречия, специфического для данной области. Отчасти и поэтому противоречие «выводится и гонится дальше себя» – научному и соответственно логическому анализу сообщается дальнейшее диалектико-системное движение.

Категория конечного тоже распадается на различаемые в ней моменты, причем последние тоже ожидает снятие. Но несколько необычно то, что различенными моментами оказываются предел (die Schranke) и долженствование (das Sollen); по крайней мере вторая категория смоделирована по человеческой субъективности, по специфической для человека конечности и даже по особому типу человеческих рефлексий о конечном. Логика то и дело напоминает здесь феноменологию. Неудивительно, что, дав категориям сферы конечности такие наименования, Гегель и обсуждает логическую проблему скорее на материале практического, а не теоретического разума. Человек осознает конечность своей жизни тем, что знает ее границу. В своем сознании он фиксирует предел, который выявляет «переход в иное». Но он не соглашается с мыслью о собственной конечности, формируя понятие бесконечной жизни, бесконечного существа. Интересна мысль Гегеля о том, что мыслительные процедуры, питающие религию, вытекают также из природы размышлений о границе, пределе, когда размышления эти достигают стадии «чистоты» и всеобщности 32.

Суть же системной задачи, увязываемой с категорией долженствования, такова: если полагается граница конечного какой-либо бытийственной сферы (например, физического тела), то логически вводится и идея бесконечности. В таком полагании уже должна заключаться идея о том ином, которое выходит за пределы конечного. Сначала такая идея не больше, чем долженствование. Общая системная задача, в свою очередь, ветвится на специфические последовательно исполняемые шаги научного рассуждения. Прежде всего, согласно Гегелю, надо выйти в бесконечное и осмыслить природу перехода. Как возникает категория бесконечного в системном развертывании мысли? Она тоже вводится в связи с особым классом задач – со снятием конечного, причем снятием, которое само же конечное и осуществляет.

Исследование логических переходов в разделе «Бесконечность» принадлежит к числу наиболее глубоких и блестящих в «Науке логики». Начинается оно «под крылом» системной триады – «бесконечное вообще». Когда на предшествующей стадии научного анализа проступило противоречие конечного с самим собой, когда через установление соотношения предела и долженствования раскрылось «выхождение конечного за пределы его самого», тогда возникла идея бесконечного. Прехождение конечного, снятие конечным самого себя – вот от чего отталкивается первоначально всякая мысль о бесконечном. Само конечное благодаря постоянному противоречивому соотношению со своим пределом, со своим прехождением «гонит» мысль к бесконечному.

Необходимо принять в расчет глубину, проблемную насыщенность, диалектический характер гегелевского анализа и вместе с тем близость диалектической логики к реальному историческому опыту познания человека и человечества. Ученый-естествоиспытатель постоянно совершает процедуру «выхождения за пределы» тех или иных конечных предметов. Ведь, скажем, при изучении физических свойств как таковых обязательно выхождение к «бесконечности» конечных предметов. Под найденные физикой или химией закономерности, по сути дела, «подпадает» вся природа – череда потенциально изучаемых ими предметных единств становится поистине бесконечной. То, что для научного познания это достаточно сложная и относительно самостоятельная теоретическая задача, показывает логика науки, когда она специально имеет дело с проблемой конечного и бесконечного (к сожалению, в таких случаях гносеологические проблемы, проблемы системного хода мыслей чаще всего непосредственно выдаются за онтические и онтологические, к чему в определенной мере причастны и гегелевские мистификации).

Но и в науках, пусть не всегда выходящих к логическому артикулированию своих мыслительных процедур, имеет место ухватываемое Гегелем движение мысли между конечным предметом как «бытийствующим» и более общим срезом анализа, «бытием». Иными словами, наука по своему смыслу всегда должна усматривать в конечном бесконечное, должна уметь переходить от одного уровня анализа к другому. Процедуры перенесения на всю бытийственную сферу закономерностей, познанных на каких-либо предметах (например, на вовлеченных в данный эксперимент), и, наоборот, переход от общих установлений, соотнесенных с бесконечным классом предметов, к специфической предметно-приборной ситуации – все это столь же привычные для науки, сколь и логически сложные этапы работы с бытийственными характеристиками, которые в логике обозначаются в качестве особого класса решаемых в строгой связи и последовательности задач, т.е. задач системного характера.

Итак, возникает обобщенная системная задача – выйти от конечного к бесконечному, показать, что для данной научной системы бесконечное «есть». Следующая задача – указать на взаимоопределение конечного и бесконечного, что в гегелевском изложении подразумевает также распутывание сложного клубка прежних представлений о соотношении двух категорий. Гегель пользуется типичным для «Науки логики» приемом: в исторически данных представлениях, которые приводят к ошибочным результатам, когда абсолютизируется некоторый этап развития мысли, он обнаруживает позитивный смысл, включая их в более широкую системно-логическую интерпретацию. Одновременно вновь возникают категории предшествующих стадий, но только обретающие на более высоком системном уровне новый смысл.

Было получено бесконечное – получено «из» конечного, точнее, из размышлений над его соотношением со своей границей, со своим прехождением. То, каким поначалу предстает бесконечное, полностью определено рождением из конечного. Гегель великолепно фиксирует ступень анализа, которую нельзя миновать, но которую совершенно ошибочно абсолютизировать: бесконечное стало «простым иным» конечного, его отрицанием, а значит, первоначально выстроилось по образу и подобию конечного. В результате конечное и бесконечное представляются как бы двумя разными мирами, причем бесконечное якобы располагается «за границей» конечного, «над» ним, становится «отделенным» от него. Недавно еще слитые, неотличимые друг от друга, конечное и бесконечное оказались не просто различенными, но взаимообособленными. Если они и соотнесены, то именно «разлучающим их отрицанием…» 33. На таком уровне анализа бесконечность существенным образом не отличается от конечного и является всего лишь «оконеченной бесконечностью». Гегель именует ее также «дурной бесконечностью», а способ исследования, который бы не вел дальше постулирования такой бесконечности, – прогрессом в бесконечность.

Анализ Гегеля в этом разделе «Науки логики» имеют обыкновение трактовать достаточно узко – в связи с физикой и математикой, прилагающими понятия конечного и бесконечного к пространственно-временным отношениям. Между тем Гегель на этой стадии системного анализа разбирает более общую проблему качественного исследования наукой всяких бытийственных отношений (независимо от того, обращена ли научная мысль на предметы в пространстве и времени или на идеальные объекты). Поэтому проблема конечности – бесконечности применительно к пространству и времени, – проблема более узкая, на данной системной стадии еще не «положена» в ее определенности. Лишь в той мере, в какой осмысление именно пространственно-временных отношений становится узкой задачей научной или философской теории, и для такой сферы приобретает свое значение системный переход от «границы» к «долженствованию». (Любопытной иллюстрацией может служить тот узел кантовских размышлений о пространстве и времени, где мысль о подвижности границы всякого пространственного и временного бытия, в самом деле, толкает к признанию пространства и времени бесконечными.)