Чтение онлайн

Ведь произошло изменение статуса тех определений, которые получены благодаря «порождающей определения рефлексии». Их субстратом действительно является не бытийственная сфера как таковая, познаваемая наукой. Ближайшая «почва» (Гегель и употребляет слово «Boden»), определений рефлексии не что иное, как сам процесс «полагания» определений. Именно он есть совершенно специфическое «бытие», с которым, как с исходной почвой, могут и должны соотноситься рефлексивные определения, прежде чем они снова благодаря сложным опосредованиям выйдут к бытийственной сфере. Отход от эмпирически данного «бытия» (как наличия физического мира) начался, как мы видели, с первых шагов «логики бытия». Но только на стадии сущности обеспечивается сознательное самопорождение определений научной теории.

Это значит: теоретику придется иметь дело с бытийственностью особого рода, отличной даже от теоретически опосредованного бытия первой сферы. И потому для понимания и соотнесения сущностных характеристик приходится принимать в расчет сложнейшее «Gesetzsein» – «бытие полагания». Гегель считает осознание этого необходимым предварительным условием, без которого мысль ученого не может выйти к успешной работе по вычленению «пребывающего», скрывающегося за взаимосвязью качественных и количественных характеристик. Не случайно естествоиспытатели подчеркивают тот же момент, хотя специфику бытийственности, с которой они теперь работают, они обозначают при помощи иных терминов, чем это делает Гегель. Но довольно часто именно сущностные понятия науки интерпретируются как «чистые» конструкции ума, как сфера, которая имеет свои основания только в самой себе и является совокупностью «чистых существенностей», сопоставимых только друг с другом.

На второй ступеньке – «Определенные сущности, или рефлексивные определения» продолжается процесс расшифровки движения в новой сфере. Это делается благодаря введению категорий тождества и различия. Общее значение данной стадии системного движения теоретической мысли может быть охарактеризовано следующим образом. Когда теоретическое познание переходит на уровень сущности как таковой, то первая ступенька, правда, имеет своей системной задачей освоение природы рефлексивных определений, фиксирование специфики той бытийственности, с какой теперь имеют дело. Однако как бы ни были необходимы такие метасистемные, металогические подготовительные шаги, содержательное сущностное освоение исследуемой области на первых порах происходит не иначе нежели благодаря общему определению границ и специфики качественно-количественных единств, полученных на прежних этапах научного анализа. Стратегия исследования такова, что первые шаги сущностного рассмотрения совпадают с обобщенным фиксированием единства, однородности исследованной и далее исследуемой сферы, причем в ее существенной связанности теми бытийственными определениями, которые уже имеются и нашли плодотворное применение в науке. В «Энциклопедии…» Гегель дает более четкие разъяснения относительно того, с какими именно стадиями исторического развития наук коррелируется выход логики на категориальный уровень тождества. Например, от ранее разработанных принципов механики, ее методов переходят к их последовательному и все более широкому применению, причем различные качественные состояния действительности выступают под знаком тождества с соотношениями качества – количества, узловыми линиями мер, найденными механикой. Иными словами, имеет место во многом плодотворная, хотя и противоречивая в своем конкретном исполнении редукция к механическому (или к физическому, химическому) 5.

На примере самой логики Гегель показывает, как плодотворная в целом отработка процедур отождествления (и решения соответствующих системных задач – системных потому, что эффективные результаты возможны только при улавливании и сохранении связи с предшествующими ступенями, при планомерном переходе на более высокие, новые ступеньки) может вести и, более того, в эмпирической истории мысли обязательно вела к ошибкам редукционизма. При этом редукционизм – погрешность, выражающаяся именно в забвении необходимости диалектико-системного хода мыслей. Ибо редукционализм истолковывает операцию отождествления как самодостаточную задачу мышления; своеобразное застревание на тождестве возводится в высший мыслительный закон. В какой мере Гегель справедлив или несправедлив по отношению к формально-логическому закону тождества, мы не станем разбирать, тем более что этот спорный вопрос немало обсуждался в нашей и зарубежной литературе. Подчеркнем только тот момент, который существен для нашей темы: при помощи диалектико-логической интерпретации закона тождества Гегель намечает переход к категориальной ступеньке различия. Это делается при помощи уже известного нам приема выявления скрытой логики и диалектики анализируемого феномена (здесь: формально-логического закона тождества). Выводы Гегеля: «Положение о тождестве или противоречии, долженствующее выразить как истину лишь абстрактное тождество в противоположность различию, есть не закон мышления, а скорее нечто ему противоположное»; «эти положения содержат больше, чем ими хотят сказать, а именно содержат эту противоположность, само абсолютное различие» 6.

Что касается категориальной ступеньки различия, то она своеобразный негатив позитива, которым было тождество. И коррелируется различие с такой тенденцией развития наук, когда стремятся к открытию «все новых сил, родов, видов» 7, что, разумеется, есть необходимая ступень анализа, однако лишь в случае, если она прерывается установлением тождества, т.е. существенных отношений единства между вновь открытыми сферами. Для стадии сущности характерно то, что дальнейшее продвижение анализа – это не снятие тождества и различия в некоторой третьей категории, не переход к иному, а рефлективное соотнесение их, выяснение того, как тождество «светится» через различие и наоборот. Иными словами, прирост содержания, его саморазвертывание осуществляются благодаря тому, что тождество и различие – как категории, как стадии системного анализа – вступают в особое отношение друг с другом. Выяснение характера их отношений – это и есть задача, решаемая на следующей системной стадии. Делается это при помощи выявления, высвечивания скрытой логики мышления, в том числе повседневного, обыденного.

Давайте присмотримся, как бы приглашает читателя Гегель, к простейшей процедуре различения вещей, состояний и т.д. Две вещи, говорим мы, различаются между собой тем, что… Вот это «тем» показательно. Оно означает: различие не нечто такое, что можно «увидеть» как особое «наличное бытие». Мы постигаем различие только благодаря соответствующей рефлексии. На что же мы рефлективно опираемся, когда говорим о различии, фиксируем его? Да на то, что хоть в каком-то отношении имеется и тождество. Вначале фиксированные в определенной зависимости друг от друга тождество и различие все же выступают как «разность». Смысл первых этапов категориального движения в сфере сущности Гегель, стало быть, видит в том, чтобы показать, что не только «разность», хотя и она немаловажна, характеризует движение мысли между отождествлением и различением и внутри каждой из процедур. При помощи отождествления и различения, особенно когда они являются сознательно, системно исполняемыми процедурами теоретического научного познания, редуцирование или дифференциация становятся установлением однородности или неоднородности, изоморфности или неизоморфности бытийственных сфер, целостностей, с чем сопряжена практически плодотворная возможность применить методы одних наук для изучения других бытийственных срезов (например, методов механики, физики и химии для изучения живых организмов) и в то же время орентироваться на границы применимости, т.е. на «разность».

Идея Гегеля заключается далее в том, что именно благодаря исчерпыванию возможностей отождествления (как плодотворного редуцирования) и обязательно увязанного с ним столь же плодотворного различения уже происходит не всегда замечаемое учеными продвижение на новую ступень теоретического анализа. При этом переход не есть «переход к иному», а постижение «свечения друг в друге», т.е. взаимной рефлективности процедур первого и второго рода. Если переход к количеству был принципиально возможным при временном отвлечении от качества (переход к иному, в иное), то переход к новой ступеньке сущности возможен не иначе как через непосредственное развертывание целого как особого соотношения двух типов процедур, отождествляющих и различающих. Тогда, и только тогда, когда исполнены, пройдены, исчерпаны отождествление – различение, можно выйти к противоположностям, а через них к раскрытию противоречия.

Таков переход Гегеля к категориальной ступеньке, где исследуются единство противоположностей и противоречие, которые совершенно очевидно зависят от развертывания, от действенного осуществления системного принципа. Отсюда следует весьма важный вывод: как бы ни пытались люди, претендующие на диалектическое понимание, непосредственно прилагать категорию противоречия и учение о противоречии к каким-либо отношениям и связям действительности, хотя бы видимость плодотворности это может иметь лишь в том случае, если кто-то проделал требуемое диалектикой предшествующее движение познания. Согласно ходу мыслей Гегеля, подтвержденному, в частности, логикой «Капитала» Маркса, без предшествующего постижения и раскрытия определенностей «бытия» и прохождения непосредственно предшествующей стадии (с применением операций отождествления и различения) невозможно теоретическое, исследовательское осмысление противоречий. Возможно, эти предваряющие стадии в том или ином виде уже пройдены человеческой мыслью или отношения противоречия выявились через коллизии самой жизни. Но все равно, познание противоречия, которое может продвинуть научную мысль к новым горизонтам, должно иметь, так сказать, стадиальный характер.

Мысль о противоположностях и противоречии, таким образом, рождается из процедур отождествления и различения, т.е. из установления сходства и различия. В «Энциклопедии…» Гегель не без остроумия поясняет, что проблемой для человеческого познания, а особенно для познания научного оказывается не различение того, что несомненно различно (например, нет трудности в том, чтобы различить перо и верблюда), и не отождествление того, что явно сходно (например, бук и дуб). Вся проблема в том, чтобы различать то, что тесно связано, и отождествлять то, что кажется существенно различным. Поэтому уже нахождение мыслью таких нетривиальных «одинаковостей» и «неодинаковостей» – при условии, что установление тождества и различия между двумя состояниями, предметными единствами, зиждется на объективно нерасторжимой связи, к постижению которой приблизилась наука, – содержит в себе гарантию перехода анализа к изучению противоречий.

Но это еще не сам выход. Его опосредует очень важная категориальная ступенька «противоположность» (третья в рубрике «Различие»). Ее Гегель «добывает» через по видимости абстрактное размышление, в котором смысл операций отождествления – различения глубоко увязывается с проблемой сходства – различия самих вещей (а диалектико-логический анализ плодотворно выходит также и на онтологический уровень). Положим, сопоставляются две вещи, которые признаются различными. Но что признается состоящим в отношении противоположения? Не сами эти вещи, а рефлективные определения, в соответствии с которыми обе вещи, с одной стороны, признаются разными, а с другой – в чем-то отождествляются. Это весьма существенный момент. Согласно Гегелю, именно благодаря рефлексии выделяются две стороны: одинаковость и неодинаковость, причем надо твердо помнить, что различаются они в деятельности рефлектирования, так что одна сторона «просвечивает» через другую. Поскольку «одинаковость с собой» Гегель называет также «положительным», а «неодинаковость с собой» – отрицательным, то далее противоположение рассматривается через соотношение положительного и отрицательного моментов.

В реальном научном познании стадия обретения противоположностей соответствует этапам, на которые перемещается научное познание, когда оно зафиксировало единство и взаимовлияние тождества и различия. Если пользоваться приведенными выше гегелевскими примерами: биологическое соотнесено с химическим, механическим, физическим и т.д.; в какой-то мере выявилась плодотворность редуцирования к тождественному и одновременно обнаружились ограничения, полагаемые различиями. Согласно гегелевской логике, следующей системной задачей должен быть рефлективный анализ двух «вещей» (скажем, биологическое и химическое) с целью выявить отношение двух процедур теоретической рефлексии: отождествления и различения. Последние должны выступать как противоположения, как «положительное» и «отрицательное», причем мысль обязана четко зафиксировать их принципиальную неотделимость друг от друга, «свечение» друг в друге. Следующий этап – возвращение к сущности (скажем, к «самому биологическому»), которое, однако, на данной системной стадии может явиться не иначе как через соотношение уподобляющих и различающих процедур. Так происходит восхождение на категориальную ступеньку «противоречие», в свою очередь образующую переход в третий подраздел «сущности как рефлексии» – он называется «Основание».