Чтение онлайн

Словно угадав эти мысли, старуха потянула его за рукав — выйти вместе с ней из комнаты. При этом она взяла с собой ключ и замкнула дверь снаружи. Потом они оба пошли на кухню, где синхронно испустили вздох кратковременного облегчения.

— Спасибо, Леня, выручил, — сказала старуха. — Такой ты дельный мужик оказался! Но и дальше мне без тебя не управиться...

— Служу Советскому Союзу! — пошутил Леонид Сергеевич. Похвала старухи была ему и вправду приятна. А что, если она была на войне, он может всерьез отвечать ей подобным образом. Оба они — осколки советской армии, а чин у бабки на звездочку повыше...

— Помоги, Леня. Я сейчас пойду к Мальвинке на седьмой этаж, там у ней Валька. Может, уговорю, чтоб до завтра осталась. А ты пока тут...

— Будет сделано. Не улетит голубок из клетки. Точней, попугайчик...

— Все шутишь, Леня. Рано еще шутить. Вот дочка моя придет с работы, Валькина мать...

Старческие глаза отразили беспокойство, и Леонид Сергеевич понял: появления дочери баба Тося боится больше возможного появления милиции или дружков Рауля. Видно, дочь у нее из другого теста и между ними нет понимания.

— Так вот, Леня. Ты тогда скажи ей, что из деревни приехал. Хотя — тьфу! — она всю родню нашу знает, кто еще жив. Ну скажи, что ты слесарь, трубу чинить пришел. И ключа ей, главное, не давай! Лучше вовсе пускай не знает, чего там в комнате!

— А если наш попугайчик начнет чирикать?

На бабкино лицо легла тень — наверное, то, о чем он сказал, было уязвимым местом ее плана. Естественно, человек в девяносто лет не в силах всего предусмотреть. Это естественно. Леонид Сергеевич стал спешно придумывать, что тут можно сделать.

— А хотите, я ему кляп вставлю?

— Что ты, Господь с тобой! Еще задохнется! Мы ж не убить его, в самом деле, собрались...

— Ну, тогда я скажу вашей дочке, что вы ей сами все объясните. Пусть ждет вашего прихода. — «Если только при виде незнакомого мужика ей не придет мысль сразу же позвонить в милицию», — подумалось вслед за тем Леониду Сергеевичу.

— Ну ладно, Леня. Я, в самом деле, никуда не пойду. Просто позвоню Вальке, чтобы осталась сегодня у Мальвинки. А ты в ее комнате заночуешь.

— Я буду у вас ночевать?

— А вдруг он, Рауль-то, ночью чего удумает? — вопросом на вопрос ответила баба Тося. — Так мне без тебя не справиться...

— Ну что ж!.. Можно заночевать.

— Жена-то не заругает?

— Таковой не имеется! — бодро доложил он.

— Что ж так, у такого сокола да гнездо пустое... А куда она подевалась, жена твоя?

— Она-то дома, я сам ушел. Пока у приятеля поживу, потом буду копить на какую-нибудь комнатенку.

— У приятеля? — переспросила бабка.

— А приятель в больницу лег, но скоро должен вернуться. Я две ночи на чердаке у вас ночевал.

— То-то я гляжу, Леня, от тебя вроде бомжом попахивает... — не церемонясь, определила бабка. — Не сильно, а все есть!

— Вроде я снежком обтирался, — смущенно поежился Леонид Сергеевич. — На улице. Раным-рано, пока еще наш замечательный дворник не встал...

— Мальвинка? Она девка хорошая! А ты чего глаза-то замаслил, как кот на сметану? Поди, в отцы ей годишься...

— Вы очень откровенная женщина, баба Тося, — вкрадчиво сказал он. — У вас что на уме, то и на языке. Только у меня к вам просьба — не говорите чего не знаете. Что глаза у меня замаслились, это вам показалось... А с Мальвиной у нас отношения чисто дружеские.

— Ну гляди, — усмехнулась бабка. — Сам гляди, каковы у тебя с Мальвинкой отношения. А я так пойду позвоню ей, чтобы Вальку не отпускала...

Через пару минут Леонид Сергеевич услышал, как бабка говорит в телефон:

— Мальвинка! Валентину позови. Погоди, можно она у тебя сегодня переночует? Ага... Ага... Ну, позови ее к телефону! — Старухин голос окреп, налился поистине командирской твердостью. — Валька? Слушай меня. Домой нынче не приходи, ночуй у Мальвинки! Ни на час, ни на полчасика... А я говорю, не смей! Покуда не позову, носу не кажи! — И бабка дала отбой.

А сразу после этого разговора телефон затрезвонил. Судьба оказалась благосклонна к героическим начинаниям бабы Тоси — ее дочь звонила предупредить о неожиданном ночном дежурстве. Значит, сегодня она не придет, а уж там видно будет. Как говорит пословица, утро вечера мудренее.

16

Мне снилось что-то знакомое, что я видела уже не в первый раз, — какой-то больной, врачи в белых халатах, а может, это были вовсе и не врачи... их халаты шуршали как большие белые крылья. Однако я точно помню, что речь шла о жизни и смерти — выживет больной или нет. И это каким-то образом касалось лично меня и вообще всех, всего мира. Потому что, если больной выживет, мир тоже должен выжить; если же нет, мир погибнет. Быть иль не быть — вот в чем вопрос, как сказал шекспировский Гамлет, — я запомнила это еще на уроках литературы.

Потом подо мной заколебалась земля, и я подумала, что гибель мира уже близко — не зря меня трясет, бросает из стороны в сторону какой-то смерч или ураган. Раскрыв наконец глаза, я увидела над собой сердитую со сна Вальку в одних трусиках — мои ночные рубашки ей были малы, а спуститься в квартиру за своей собственной запретила бабка. Конечно, я волновалась о том, что там у Кабановых, но расспрашивать в данном случае было бесполезно. Насколько легко бабка говорила обо всем обычно, настолько же упрямо молчала в особых случаях. Неужели она удалила Вальку для того, чтобы всю ночь напролет говорить с Раулем?

— Проснулась, барыня? — толкала меня под бока Валька. — В дверь тебе звонят! Иди скорей, а то мать проснется...

Я попыталась сообразить, кто мог звонить нам в дверь посреди ночи. Наверное, что-то случилось в Валькиной квартире. Жмурясь со сна, я стала нашаривать на стуле халат...

— Быстрей, копуша! Или давай я сама открою? Я мигом, а?

— Да ты на себя посмотри! — усмехнулась я в адрес Вальки, все еще остававшейся в одних трусиках.

Наконец я нашла халат и, наскоро пригладив волосы, босиком побежала в переднюю. Слава Богу, мамочка пока не проснулась — надо будет говорить с пришедшим тихо, чтобы все это ночное происшествие ее не затронуло... И так ей приходится все время терпеть беспокойство от моих подруг!

У нас в двери не было глазка, поэтому я накинула цепочку. Хотя ее ничего не стоит сорвать опытному вору. Но вор не стал бы звонить. За дверью тяжело и хрипло дышали.

— Кто там? — негромко спросила я.

Дыхание стало громче, словно тому, кто дышал, трудно было ответить. Наконец он собрался с силами и выпалил одним духом:

— Бомж с чердака, Ленькин друг! Откройте! Тут девушка помирает!

Нюта! Господи, как я могла забыть с Валькиными делами о другой своей подруге, которой тоже пришлось ой как солоно! Я распахнула дверь: бомж, у которого не было ноги, едва удерживал на руках неподвижную и как будто неживую Нюту. Ее запрокинутое на плечо бомжа личико было страшно бледным и маленьким, глаза закрыты. Я подставила руки и приняла Нюту от безногого бомжа; в следующий момент ее у меня перехватила подоспевшая на помощь Валька.