Чтение онлайн

— Погоди, Мальва, расскажи все подробно, — поняв, что дело серьезное, попросила она нарочито спокойным учительским голосом. — Говори, в какую секту попала Нюта?

— Братство... или Церковь Праведных. Точно не помню, что-то такое. Но до чего ее там довели, вы бы видели!

— Могу себе представить, — с горечью вздохнула учительница. — Но как же она оттуда выбралась? Ведь обычно они в такие силки ловят человека, что уже навсегда...

— Нюту отпустили после того, как ее осмотрел врач. У них там бывали осмотры, не для всех, а когда кто очевидно болен. Нюту осмотрели и отпустили — наверное, нашли у ней неизлечимую болезнь... — Мальва с трудом сдержалась, чтобы не заплакать.

— Погоди заранее горевать! Главное, что ее отпустили. Сейчас, как я понимаю, она вернулась к себе?

— Так ведь ей, Илария Павловна, некуда вернуться! Перед тем как уехать к сектантам, Нюта продала квартиру. И как только приехала, так села на лестницу против своей бывшей двери: хочу домой! А в ее квартире теперь швейная мастерская...

Когда Мальва рассказала до конца, Илария Павловна уже знала, что посоветовать:

— Во-первых, надо, чтоб Нюта хоть немного оправилась: постельный режим, покой, крепкий бульон из курицы… Подержи ее немножко у себя, Вера Петровна не будет против?

— Мама не против, — ответила Мальвина, удивившись, что учительница помнит имя-отчество ее мамы.

— Ну вот, денька три пусть побудет с вами. Пока первый стресс пройдет. А потом я буду рада видеть Нюту у себя. Пусть поживет, поправится окончательно...

— Илария Павловна! Это неудобно. Вы старый человек — ой, простите, я не то хотела сказать...

— Если не так сказала, все равно я сама виновата, — улыбнулась та, которую назвали старой. — Значит, я не научила тебя сказать так, как нужно. Но это сейчас неважно... Да, я старая, и Толик не молод, не говоря уже о Дарье Титовне. Однако нам нужно какое-то обновление в квартире, понимаешь? Мы хотим видеть рядом молодость!

— Но ведь Нюта очень больна... Мы тут вызвали «Скорую помощь», врач сказал, надо сделать анализы... А в больницу она не захотела, ей вообще кажется, что она должна умереть.

Учительница с минуту помолчала.

— Знаешь, кто нам должен помочь? Есть специальные центры реабилитации... как это, погоди... ну да — реабилитации пострадавших от тоталитарных сект. Они существуют при православной церкви. Хочешь, я о них разузнаю?

Теперь задумалась Мальвина.

— Наверное, можно. Только как Нюта...

— А что тебя смущает?

— Ну, все-таки она уже хлебнула в этом Братстве Праведных... Или Церкви Праведных — не помню точно, как эта секта называется...

— Ну ты скажешь! — засмеялась Илария Павловна невеселым смехом. — Православие с сектой сравнила — вот это да!

— Да я ничего плохого не говорю... Конечно, православие наша историческая религия, это я понимаю. Но если уж честно, Илария Павловна: откуда мы знаем, что в этой самой православной церкви Нюте не задурят голову, как в секте?

— Вот оттуда и знаем, что историческая. Секты эти пришли к нам в девяностых годах, и сейчас уже в обществе известно, что это большое зло. За пятнадцать лет разобрались! А православие живет в России второе тысячелетие, и никому, даже атеисту, не придет в голову утверждать, что оно калечит людей. Разве староверам, которые себя сжигали и других заставляли... Ну да это и есть секта от православия — староверы!

— Простите меня, Илария Павловна, — сказала Мальвина. — Я просто беспокоюсь за Нюту. Ведь ее надо беречь — она уже столько перенесла!

— Вот именно: теперь ее надо беречь и лечить, восстанавливать душу, которую калечили, и тело, которое сделали больным. Всем этим исстари занималась и занимается православная церковь. И будет заниматься, пока мир окончательно не сорвется со своих основ. Ну, а тогда уже — конец света...

— Я понимаю, Илария Павловна. Но если посмотреть объективно — каждый кулик свое болото хвалит. Сектанты, наверное, тоже скажут, что лечат душу и тело...

— За сектантами только их слово, которое может быть — и бывает, как мы видим, — лживым. А за православием — вся история нашей страны, все битвы, победы, традиции, наши бабки и деды, культура, менталитет... Ух ты, заговорилась! — вдруг сделала передышку Илария Павловна. — Ты прости меня, Мальва, за патетичный тон — уж очень, действительно, обидно. Как будто наше и чужое на одной доске! Да еще какое наше и какое чужое!

— Вам валерьяночки налить... — подошел сзади Толик, околачивавшийся по каким-то делам в передней.

— Не надо! — махнула рукой Илария Павловна. — Нет, Мальва, это я не тебе. А ты вот что: ты позвони мне завтра. Я найду для тебя адрес, в храме спрошу, и ты сходишь разузнать обстановку. Спросишь, когда можно привести Нюту.

— Хорошо, — согласилась девочка. — Я там сама посмотрю, как и что.

— Вот и умница... Доверяй, да проверяй, так? Это хорошо, что у тебя есть характер.

На том разговор закончился. Илария Павловна осторожно положила трубку на старый, с трещиной, аппарат и спросила крутившегося рядом Толика:

— Ну, как самочувствие? Ты сегодня на улицу выходил?

Толик был в периоде восстановления сил после очередного запоя. Он потихоньку втягивался в колею нормальной жизни.

— Выходил, тетя Лара! Красота какая на улице — снег идет!

— Снег?.. — Илария Павловна хотела взглянуть в окно, но окна в передней не было, и она только представила себе метель, эти белые вихри крутящихся снежинок, обновляющих и убеляющих все вокруг. — Слушай, Толик, а что если мы вылепим Снегурочку?

— О чем вы, тетя Лара?

— Помнишь сказку: не было у деда с бабой детей, и слепили они себе девочку из снега...

— Так вам же нельзя на улицу выходить! — простодушно отреагировал не понявший, в чём дело, Толик. — Если хотите, я под вашим окном снежную бабу скатаю! Если вам будет приятно...

— Нет, Толик, — загадочно улыбнулась она. — Я хочу настоящую! Беленькую девочку, худую и бледную, с которой плохо обошлись люди. Она сейчас такая слабая, что вот-вот растает...

— Ну, я не знаю... — развел руками Толик. — Я чего-то, наверное, не понял...

— Ты думаешь, кто-то из нас сошел с ума? — подхватила Илария Павловна. — На самом деле никто. Просто есть девушка, которую нужно приютить. Моя бывшая ученица...

Дверь одной из комнат открылась, и вышла закутанная в серый платок Дарья Титовна. На руке у ней висел пустой чайник, но дело было не только в нем. Дарье Титовне не хватало общения. Услышав, что в передней разговаривают, она и надумала попить чайку, а заодно угостить Павловну и Тольку. Это теперь была ее семья, после того как она осталась одинокой. «Всех перестройка сожрала», — скупо говорила она о своих погибших. Зятя убили при расстреле Белого дома, дочь с внучком разбились на самолете по вине какого-то недотепы, недосмотревшего, что в моторе не все исправно. Старшая внучка умерла от СПИДа. В общем, как на подбор...