Чтение онлайн

Опасения Геннадия Ивановича оправдались. Мен­шиков вовсе не был расположен поддерживать «аван­тюрные» начинания капитан-лейтенанта.

Отрапортовав, как обстоит дело с постройкой транспорта («Байкал» строился в Гельсингфорсе, на верфи Бергстрема и Сулемана), Невельской передал вкратце свой разговор с Муравьевым и попросил раз­решения употребить вверенный ему транспорт на ис­следование устья Амура и лимана, а также на опись юго-западного берега Охотского моря, который еще не исследован и на картах отмечается точками. Меншиков очень сухо выслушал просьбу Невельского.

– Нет, – отвечал он, – это бесполезная затея. Транспорт еще строится, он выйдет в море поздней осенью, и дай бог, чтобы вы успели прийти в Петро­павловск к концу навигации 1849 года. На весь рейс определена сумма из расчета плавания не более года. Следовательно, для задуманного предприятия у вас не будет ни времени, ни средств. А кроме того, ваши исследования не принесут никакой пользы. В недо­ступности Амура убежден сам государь. Нечего и ду­мать о том, что невозможно, господин капитан-лей­тенант, а следует стараться получше выполнить свое прямое дело – снабдить сибирские порты. Честь имею – и Меншиков, слегка кивнув головою, окон­чил аудиенцию.

Невельской вышел из адмиралтейства огорченный, но он и не думал отказываться от начатого дела.

Перед ним были два препятствия – время и день­ги. А вернее сказать – одно вытекало из другого. Если транспорт придет в Петропавловск не осенью, а весною, то все лето будет в распоряжении капитана. Тогда можно на те же средства, которые отпущены для плавания от Кронштадта до Камчатки, исследо­вать Амур и юго-западное побережье Охотского моря. Транспорт был заложен в январе 1848 года, и труд­но было надеяться, что постройка его закончится ра­нее сентября. Но Невельского осенила счастливая идея. «Байкал» строится в Гельсингфорсе, владельцы верфи – финны. Меншиков – генерал-губернатор Финляндии. Отлично! И Геннадий Иванович решился на хитрость, совершенно, впрочем, невинного свойства. При встрече с судостроителями Невельской ска­чал им, что светлейший князь был бы очень рад, ес­ли бы транспорт спустили к началу июля. Бергстрем и Сулеман счастливы были исполнить желание его светлости.

Невельской воспрянул духом. Оставив в Гельсинг­форсе помощника своего, будущего старшего офице­ра «Байкала» лейтенанта Козакевича, Невельской стал хлопотать, чтобы груз для транспорта был до­ставлен в Кронштадт вовремя и надлежащим образом упакованный.

Надо сказать, что отправка транспорта с товара­ми на Камчатку составляла очень существенную статью доходов для причастных к этому делу интен­дантских чиновников. Обычно на судах коммерче­ского флота груз в целях более надежной доставки принимался упакованным и запломбированным по количеству мест. Чиновники же сдавали грузы по мере, весу и счету, в зависимости от рода грузов.

Кроме того, груз составлялся обычно из забрако­ванных вещей, хранившихся в магазинах в так назы­ваемых «охотских кучках». К месту назначения он прибывал большей частью в совершенно непригодном виде.

Чиновники обычно отписывались, ссылаясь на раз­ные морские случайности – плохую укладку, тесно­ту, перемену климата, взваливали вину на капитана и выходили из воды сухими и с большим барышом.

Материалы для погрузки доставлялись в разное время и не в надлежащей последовательности, что значительно оттягивало сроки отплытия судна.

Невельскому предстояло столкнуться с этими дряз­гами и проволочками. Положение еще осложнялось тем, что обычно транспорты, отправлявшиеся до не­го, были гораздо вместительнее[6], а Невельскому на его небольшое судно груза следовало взять больше, чем обычно. Тщательно проверив в магазинах назна­ченный к отправке груз, Невельской убедился, что при существующем способе упаковки он не поместит и по­ловины его. Осмотрев же на складах интендантства «охотские кучки», Невельской возмутился:

– Да отдаете ли вы себе отчет в том, что делаете, отсылая такие материалы на Камчатку и в Охотск? – спрашивал он сопровождавшего интенданта. – Ведь вы обрекаете тамошние гарнизоны на бедствия и бо­лезни, поймите это!

Но интендант ничуть не был огорчен судьбою дальневосточных гарнизонов.

– Напрасно горячитесь, господин капитан-лейте­нант, – отвечал он Невельскому. – Не нами заведено все это. Так делали спокон веку. Возили такие това­ры туда прежде, повезете и вы. Ведь не я, сударь, отправляю. Тут все свидетельствовано комиссией.

Но Невельской не признавал отступлений и компромиссов. Он обратился к интенданту рангом выше, – результат был тот же.

Капитан кипел гневом. Захватив с собой образчи­ки – расползающийся в пальцах холст, гнилую кожу и т. п., он отправился к генерал-интенданту Василье­ву. Объяснив ему, что на транспорт, из-за малых его размеров, невозможно будет поместить нужное коли­чество груза при существующих правилах упаковки, он рассказал также и об отвратительном качестве материалов, показав образцы.

Васильев сочувственно кивал головой, возмущался вместе с Невельским и, в конце концов, предложил изложить все претензии в письменном виде. Невель­ской сделал это, не откладывая в долгий ящик, и Васильев отправил бумагу на рассмотрение... чинов­ников, с которыми спорил Невельской. Немало по­трудились интенданты, составляя ответ. Получилась целая диссертация, изучив которую Васильев развел руками и сказал, что сочувствует, но ничего поделать не может.

Невельской снова отправился к Меншикову и на­чал с того, что показал письменное обязательство су­достроителей спустить на воду «Байкал» к 1 июля, на полтора месяца раньше договорного срока.

Меншикову это понравилось. Затем Невельской изложил свои соображения о грузе и обязался взять его полностью на борт, на что, казалось, невозмож­но было надеяться при малой вместимости «Байка­ла». Меншиков остался очень доволен.

– Только для того, чтобы сделать это, нужно согласие интендантского ведомства на мои требова­ния, – сказал Невельской.

Меншиков поинтересовался, в чем заключаются эти требования. Невельской подал записку. Она была составлена по пунктам, и почти каждый из них, в случае невыполнения или затяжек, грозил интендант­ским чиновникам вычетами из жалованья. Ознако­мившись с запиской, Меншиков наложил революцию: «В точности исполнить немедленно и все дальнейшие требования капитана, клонящиеся к скорей­шему выходу в море транспорта и к обеспечению благонадежного плавания и сохранению здоровья команды».

Теперь Невельской приступил к самому главному.

– Таким образом, ваша светлость, – сказал он,– я могу выйти из Кронштадта в августе и уже в мае быть в Петропавловске. Все лето 1849 года у меня ос­вобождается. Это время и можно было бы употре­бить на опись юго-западного берега Охотского моря. Дело в том, что довольно значительное число наших судов плавает теперь из Охотска и Аяна в Ситху и Петропавловск. Непогоды могут отнести их к неис­следованным берегам, и они могут оказаться в самом критическом положении.

Меншиков взглянул на Невельского. Вот к чему клонит этот хитрец. Настойчив! Затем улыбнулся и сказал, что он охотно соглашается с необходимостью произвести исследование Амура, но, к сожалению, считается, что это может вызвать дипломатические осложнения. Невельской возразил, что по трактатам, заключенным с Китаем, вся область от верховья ре­ки Уды до моря оставлена без разграничения.

– Это правда, – отвечал Меншиков, – и гене­рал-губернатор об этом хлопотал. Впрочем, – уже раздражаясь, добавил он, – вам надобно заботиться прежде всего, чтобы поскорее выйти в море и бла­гополучно прибыть в Камчатку.