Чтение онлайн

Академик Бэр в середине прошлого века, отвечая на статью одного английского журнала, пытавшего­ся оклеветать русский народ, писал следующее:

«Недавно приходилось читать... что в России вар­варство простонародья часто губит благие намерения правительства (по организации экспедиций)... Но ни­когда не произносилось ничего более неверного. Мы никогда здесь не слыхали ни об одной экспедиции, где бы намерения правительства были погублены вар­варством простонародья. Наоборот, простонародье почти всегда пролагало путь научным изысканиям. Вся Сибирь с ее берегами открыта таким образом. Правительство всегда только присваивало себе то, что народ открывал.

Таким образом присоединены Камчатка и Куриль­ские острова. Только позже они были осмотрены пра­вительством...

Предприимчивые люди из простонародья впервые открыли всю цепь островов Берингова моря и весь русский берег северо-западной Америки.

Смельчаки из простонародья впервые прошли мор­ской пролив между Азией и Америкой, первыми на­шли Ляховские острова и много лет посещали пус­тыни Новой Сибири до того, как об их существова­нии что-либо знала Европа...

Всюду со времен Беринга научное мореходство следовало по их стопам».

Казаки и служилые люди ходили по неведомым землям, не только «приводя под цареву руку» народы Сибири. Они составляли «отписки», «скаски», под­робные донесения о своих странствиях. Часто к «скаске» прилагалась карта.

Результаты походов и завоеваний землепроход­цев правительство старалось держать в секрете, и по­этому большое количество этих ценнейших докумен­тов погибло в безвестности, сгнило или сгорело в си­бирских и московских архивах. Некоторые из них, в копиях, сохранены для истории академиком Милле­ром, участником экспедиции Беринга. Многое найде­но в последнее время советскими учеными.

Но не все удавалось держать под спудом царско­му правительству в XVII и XVIII веках. Часть све­дений, собранных землепроходцами о географии и природе Северо-Восточной Азии, тогда же просочи­лась на запад и сыграла большую роль в развитии науки землепознания.

Итак, с легкой руки Ермака в Сибирь один за дру­гим пускались небольшие отряды казаков и служилых людей.

Им предшествовали ватаги «промышленных» и смелые одиночки, охотники на пушного зверя.

Несмотря на невообразимые трудности и препят­ствия, возникавшие перед землепроходцами, они про­двигались необыкновенно быстро и успешно.

К середине XVII века вся Сибирь была прониза­на маршрутами казачьих экспедиций. Первые рус­ские поселенцы появились и на прибрежьях Тихого океана. После ожесточенной борьбы приведены были «под цареву руку» воинственные и храбрые народы.

На берегах великих рек – Оби, Енисея, Лены, на Колыме, Анадыре, на Амуре – возникали десятки острогов[11], быстро превращавшихся в города.

Сотни деревень основаны были вольными хлебо­пашцами, искавшими здесь убежища от помещичьего притеснения, от приказно-боярского разорения и от преследований религиозных.

В трудах члена-корреспондента Академии наук А. В. Ефимова есть такое сопоставление: «Сибир­ские казаки и промышленники прошли через всю Си­бирь от Урала до Тихого океана в 60 лет, в то вре­мя как европейцам для того, чтобы освоить террито­рию Северной Америки от Атлантического до Тихого океана, понадобилось 350 лет».

В этот же 60-летний промежуток времени, все пер­вое десятилетие XVII века, Россия была раздираема внутренней борьбой и подвергалась опустошительно­му нашествию польских и шведских интервентов.

Порою казалось, что русский народ насмерть за­хлебнулся в крови, задохнулся в дыму пожарищ. Но народное ополчение Минина и Пожарского изгнало, истребило захватчиков. А неиссякаемой мощи народа хватило не только на борьбу с внешними врагами, на восстановление разрушенных городов и сел, но могу­чим потоком она разливалась все шире по просторам неведомых земель неудержимой победоносной и пре­образующей силой. За пятьдесят с небольшим лет из мифической страны мрака и загадочных песиголовцев страна была превращена в суровую, но впол­не реальную русскую Сибирь, с русскими городами и селами.

Из числа многих замечательных экспедиций си­бирских казаков мы остановимся на трех значитель­нейших. Эти экспедиции, совершенные на протяжении десяти лет (с 1639 по 1649 год), охватили, как бы об­вели чертою по внешним границам, морским и сухо путным, Северо-Восточную Азию, которая еще недав­но была в буквальном смысле слова terra incognita.

Речь идет об экспедициях Ивана Москвитина, Ва­силия Пояркова и Семена Дежнева.

Отправившись из недавно основанного Якутска, отряд казаков, поднявшись по реке Мае, перевалил хребет Джугджур и весною 1639 года вышел по реке Улье на берега Охотского моря, «на Большое море-окиян, по тунгусскому языку на Ламу». Казаков бы­ло 30 человек, во главе их стоял Иван Москвитин. Отряд построил здесь зимовье и обследовал побережье на север до Тауйской губы и на юг до реки Уды.

Москвитин собрал сведения не только о пройден­ном им пути. Он привез в Якутск первые вести о ре­ках Амгуни и Амуре, о богатых, теплых и приволь­ных землях приамурских.

Им же составлено было первое географическое и этнографическое описание Охотского побережья. Оно называлось «Роспись рекам и имяна людям, на кото­рой реке какие люди живут».

Рассказы Москвитина и его спутников об Амуре явились причиной похода письменного головы Васи­лия Даниловича Пояркова.

С отрядом в 130 человек Поярков в июле 1643 го­да отплыл на стругах из Якутска и по Алдану и Учуру к осени добрался до реки Гонам. Здесь он оставил 40 человек с грузами зимовать, а с остальными пус­тился через Становой хребет.

После трудного похода он достиг Зеи и по этой ре­ке спустился до областей, населенных даурами. В по­строенном наскоро острожке отряд Пояркова провел несколько бедственных месяцев. От голода погибло около 40 человек. Подошедшая партия, остававшаяся на зимовке, выручила казаков. И Поярков, построив струги, пошел вниз по течению.

После множества приключений казаки, которых оставалось не более 65 человек, добрались до устьев Амура, где «объясачили и привели под цареву руку» гиляков.

Возвращаться обратно вверх по течению с поре­девшим отрядом Поярков не стал, а решил на гиляц­ких лодках идти к северу вдоль берегов Охотского моря до тех мест, где, как он знал, находились рус­ские зимовья.

Плавание Пояркова продолжалось около 12 не­дель. В устье реки Ульи он построил острожек на месте зимовья Москвитина и снова зазимовал.

Весною, оставив 20 человек в острожке для более прочного утверждения здесь русского владычества, Поярков двинулся сначала по Улье, потом волоком перетащил лодки на Маю и в июле 1646 года вернул­ся в Якутск, привезя богатый ясак[12], заложников и разные трофеи.

Он привез также обстоятельное описание своего пути.

Известия о богатствах Приамурья, о щедрости та­мошней природы, показавшейся казакам после суро­вых сибирских стран просто райскою, всколыхнули, взволновали сибирских землепроходцев. И не только землепроходцев – многие крестьяне и поселенцы, бро­сая обжитые места, отправлялись на Амур.