Чтение онлайн

В 1651–1653 годах знаменитый сольвычегодец Ерофей Хабаров основал в верховьях Амура город Албазин и окончательно покорил Приамурье. Так на­чался русский период истории этих земель.

В 1648 году Семен Иванович Дежнев и торговый человек Федот Алексеев, выйдя из Колымы на семи кочах[13], обогнули Чукотский полуостров и прошли че­рез пролив, отделяющий Азию от Америки. (Из семи кочей, вышедших в плавание, только две прошли че­рез пролив, восемьдесят лет спустя получивший имя Берингова пролива.)

«Участники похода, и прежде всего сам Дежнев, не сомневались в том, что северо-восток Азии, вдоль берегов которого они прошли, нигде не соединен с другой землей и омывается тем же... водным прост­ранством... которое простирается от Архангельска до Колымы.

В этом своем представлении Дежнев намного опе­редил западно-европейских ученых, еще целое столе­тие после этого события обсуждавших вопрос о воз­можности соединения Азии и Америки», – пишет в своем чрезвычайно интересном исследовании о Деж­неве М. Белов, разыскавший в архиве много новых до­кументов о жизни и деятельности знаменитого земле­проходца.

Таким образом, эти три экспедиции обследовали Амур на большей части его протяжения и береговую линию Азии от Колымы до устья Амура, исключая Камчатку с участками побережья от собственно Камчатки до Тауйской губы к югу и от Камчатки же до Олюторского мыса к северу.

Северное побережье Сибири от Анабары до Ко­лымы уже было хорошо известно казакам, хаживав­шим из устья Лены и на запад до Анабары и на вос­ток до Колымы. О походах из Печоры в устье Ени­сея и из Енисея до устья Пясины сохранились письменные свидетельства. Несколько лет тому назад у северного побережья Таймыра, на острове Фаддея, найдены были остатки древнего русского зимовья.

Археологические исследования предметов, обнару­женных здесь, позволяют утверждать, что не позднее 1620 года русские мореходы обогнули полуостров Таймыр.

Таким образом, Москвитин, Поярков и Дежнев почти замкнули круг исследований береговой линии Азии от западной границы материка до устьев Амура.

Оставшийся пробел заполнил казачий пятидесят­ник Владимир Атласов и сопровождавшие его каза­ки. В 1695–1700 годы Камчатка была покорена Атласовым, описана и «положена на чертеж».

Атласов привез известия о Курильских островах, Японии и даже живого японского «полоненника» Ден-бея, занесенного штормом на Камчатку. В 1711, 1712, 1713 годах один из спутников Атласова, Козыревский, побывал на Курильских островах, собрал ясак с жи­телей четырех островов и привел их «под цареву ру­ку». Козыревский составил несколько карт Камчатки и Курильских островов, сыгравших известную роль в развитии представлений об этих землях.

Атласов и Козыревский исчерпали запас «непрове­данных землиц», лежавших в пределах досягаемости сухопутных казачьих экспедиций. Здесь начинается новый этап деятельности отважных землепроходцев – морской.

В эти же годы на крайних восточных пределах России появляются русские деятели, стоящие на уров­не самой передовой европейской науки, питомцы Петра I, геодезисты и навигаторы. Но прежде чем пе­рейти к рассказу о дальнейших открытиях, скажем несколько слов о чрезвычайно существенных событи­ях, происшедших на Амуре с тех пор, как Ерофей Павлович Хабаров основал там город Албазин и по­ставил ряд укрепленных острогов.

Русское население в Приамурье быстро возрас­тало.

Было создано Албазинское воеводство. По тече­нию Амура и впадающим в него рекам строились остроги Кумарский, Зейский, Ачанский, Косогорский и другие. Возле острогов и на других удобных местах выросли деревни, был построен монастырь близ уро­чища Брусяной Камень.

К сожалению, Хабаров был отозван с Амура, и после его отъезда долгое время среди казачьей воль­ницы господствовала анархия, что очень повредило развитию края.

Проникновение русских на Амур стало беспокоить китайских купцов, торговавших с приамурскими на­родами и закабалявших их экономически. Но воспре­пятствовать русским они не могли, так как офици­ально Амур не принадлежал Китаю и считался погра­ничной рекой. Освоение этих земель русскими продолжалось несколько десятков лет.

В конце восьмидесятых годов XVII века китайцы воспользовались затруднительным внутренним поло­жением России (здесь шла борьба за власть между юным Петром и Софьей) и наводнили войсками При­амурье. Началась ожесточенная борьба между кучкой русских поселенцев и полчищами регулярных войск богдыхана, вооруженных артиллерией и руководимых европейскими специалистами военного дела из «хри­столюбивого ордена иезуитов», заинтересованных в устранении из китайских областей опасной, по их мнению, конкурентки – православной церкви.

Двукратная осада Албазина и героическая его обо­рона, длившаяся много месяцев, не могли решить дела. Русское правительство не желало вступать в вой­ну за 10 тысяч верст от столицы. Население на Аму­ре должно было полностью полагаться на свои силы.

Борьба длилась несколько лет и закончилась Нерчинским трактатом в 1689 году.

Русская делегация вела переговоры при неблаго­приятно сложившейся обстановке.

Пятьсот казаков, составляющих конвой Головина, ведшего переговоры с русской стороны, оказались как бы в плену у китайских послов, приведших с собой 10 тысяч солдат. Китайцы могли бы просто диктовать свои условия, а требования у них были огромные. Они претендовали на такие русские земли, где отро­дясь не ступала нога ни одного китайца.

Головин проявил большое мужество и дипломати­ческое искусство. Он добился сравнительно сносных условий договора.

Самым неприятным было то, что он вынужден был согласиться на отвод русских поселенцев с обжитых уже ими в течение полувека мест на Амуре.

Но один пункт трактата имел особенно важное значение для будущего Приамурья. По этому пункту земли в низовьях Амура оставлялись неразграничен­ными, и Россия приобретала юридическое право зано­во поднять вопрос о границе, когда того потребуют обстоятельства.

Перейдем к дальнейшей истории тихоокеанских прибрежий.

Еще с середины XVII века казаки плавали в Тихом океане, но это были случайные походы вдоль берегов на речных судах или даже просто на небольших лод­ках.

Поэтому началом русского мореплавания на Тихом океане следует считать 1714 год, когда был открыт «морской ход» из Охотска на Камчатку и впервые на мореходном судне пересечено Охотское море опыт­ными архангельскими мореходами Невейцыным и Трес­кою совместно с пленным шведским матросом Андреем Вушем. Это плавание состоялось по указу прави­тельства, но, как и обычно, необходимость его возникла после походов и открытий, совершенных по собствен­ной инициативе и за свой страх Атласовым, Козыревским, Москвитиным и другими «простолюди­нами».

С 1717 года сухопутная связь тогдашнего центра Восточной Сибири Якутска с Камчаткою почти совсем прекращается. Более удобный и безопасный морской путь осваивается с необыкновенной быстротой.

И уже не только «государевы мореходы» плавают из Охотска впересечку Охотского моря, но и промыш­ленные пускаются в этот путь на самодельных «шити­ках» – судах, сшитых ремнями, за неимением гвоздей. Взоры предприимчивых землепроходцев, ставших морепроходцами с легкой руки Петра I, обратились в мрачную даль «окияна», туда, где, по слухам, уже полстолетья волновавшим сибиряков, находится «Боль­шая земля», богатая лесами, ценным пушным зверем и населенная многочисленными необъясаченными на­родами.