Чтение онлайн

– Я рад снова видеть вас после долгой разлуки, сосед. Надеюсь, что воля пославшего меня сюда Сына Неба не разорвет наших дружеских отношений?

– Сперва я сам хотел бы ознакомиться с этой волей, - сухо ответил старый вельможа.
– Где указ?

– Вот, прошу вас.

Стоявший возле Гонджуна полный мужчина в одежде офицера с поклоном подал князю свиток. Тот быстро пробежал его глазами.

– Что ж, да будет так, - брюзгливо сказал он затем.
– Клянусь прахом своего отца! Уж видно, я и впрямь настолько состарился и ослаб, что даже мальчишка с печатью решил, будто я ни на что не годен!

Офицер свел мохнатые брови. Гонджун Сан укоризненно покачал головой.

– Полно, полно, могучий. Сиятельный Шао-ди преисполнен достоинств, несмотря на юные годы.

– Мне из его достоинств не кашу варить!
– буркнул старик в ответ.
– Ну что, дадут мне хотя бы день, чтобы вывезти мои вещи и отдохнуть после ночного перехода? Или мне убираться прямо сейчас и искать потом свои пожитки на мусорных кучах в округе?

– К чему такие слова?
– кротко сказал Гонджун.
– Сегодня вы мой гость. Обогрейтесь у моего очага и вкусите моего риса, а завтра можете забрать все, что посчитаете нужным.

Некоторое время Лю Юй подозрительно смотрел на него. Затем резко мотнул головой в сторону офицера:

– А это кто такой?

– Это благородный Цао Цао, наместник уезда Дуньцю. В своей доброте он со своим отрядом согласился составить нам с Чжао Юнем компанию и охранять по пути от разбойников...

Въедливый взгляд старика ощупал фигуру офицера. Выглядевший крепким и сильным, на бывалого воина он, тем не менее, не походил. Да и те солдаты, что были во дворе, явно не были опытными... Что-то решив про себя, Лю Юй внезапно развеселился.

– Да будет так!
– повторил он.
– Позвольте мне ненадолго отлучиться, чтобы указать своим воинам, где им встать на ночь, и я вновь вернусь сюда. Знайте, что в подвалах "Красного аиста" лежит немало вина и мяса, которые я хотел бы видеть сегодня за ужином. Их готовили для меня, и уж хотя бы часть я всерьез собираюсь у вас отобрать - не завтра, так хоть этим вечером!

Вежливо посмеявшись, Гонджун велел готовиться к пиру. Выйдя во двор, Лю Юй подозвал к себе нервно топтавшегося у стены Лао Су и начал что-то шепотом ему втолковывать. За их спинами Гонджун значительно переглянулся сперва с офицером, а затем - с распоряжавшимся слугами чиновником.

Пир продолжался до поздней ночи, но в конце концов в имении все стихло. В окружных деревнях тоже погасли огни, и лишь ветер доносил издалека редкий собачий лай, да в лагере солдат Лю Юя, расположившихся поотдаль от "Красного аиста", горел одинокий костер. Гревший возле него руки воин то и дело поглядывал в сторону поместья, словно чего-то выжидая.

В тишине из густой тени в углу дома осторожно выбралась темная фигура. Озираясь по сторонам, Лао Су подкрался к воротам и вытащил из-за пазухи обмотанный соломой факел, кремень и кресало. На его рот тут же опустилась крепкая ладонь, сильный удар под колено заставил Лао Су откинуться назад, и в горло управителя вонзился короткий острый нож.

– Командир был прав, - шепотом сказал убийца прятавшемуся в тени ворот сообщнику.
– Закрывай ворота!

Над "Красным аистом" взвился и поплыл в морозном воздухе переливчатый свист. Окованные бронзой тяжелые створки ворот со страшным скрипом прочертили в снегу две полосы и захлопнулись, преградив путь уже летевшей на помощь своему господину коннице. За стенами большого дома воцарился сущий ад - переодетые слугами солдаты Цао Цао рубились с небольшим отрядом, который захватил с собой для охраны подозрительный Лю Юй.

Чжао Юнь, одетый в доспехи бувея, выскочил на крыльцо и бросился к казарме сторожей, откуда тоже доносились вопли и лязг оружия. Вслед за ним в казарму рванулись десять бойцов. На пару минут шум боя внутри усилился, а затем стих. Раненый в бок Чжао Юнь, рыдая от горя, вывел наружу шестерых окровавленных, полурастерзанных людей - все, что осталось от двадцати его верных слуг.

– Этот старый негодяй заплатит мне сторицей!
– поклялся он, кусая губы.

– Не плачь, господин, - хрипло ответил ему один из слуг.
– Это судьба...

С последним словом его прижатая к животу рука бессильно опала, из-под разорванной солдатской рубашки показались залитые черной кровью внутренности. Тихо кашлянув, он упал навзничь и больше не шевелился.

Схватка в поместье тоже утихла. В темноте растерянные солдаты Лю Юя гарцевали перед воротами, не зная, что им делать - то ли ломать ворота, то ли отступать. Затем над вершиной деревянной стены показался Цао Цао. Оранжевый халат на нем был растерзан в клочья, руки густо обагрены кровью.

– Эй, люди Лю Юя!
– его зычный голос вспорол ночную темноту, как меч.
– Ваш господин беззаконно занял эти земли, а затем думал отплатить за гостеприимство черным предательством. За это он был наказан по всей строгости и справедливости мной, начальником Дуньцю!

Нагнувшись, он высоко поднял отрубленную голову старого князя с окровавленной бородой.

– Теперь земли недостойного отойдут здешнему хозяину, Гонджун Сану, и каждый, кто посмеет оказать этому сопротивление, тоже будет наказан по закону. Вам больше некуда идти, но я предлагаю вам выбор. Часть из вас может остаться здесь и служить Гонджун Сану, а остальные могут отправиться со мной. Там, куда я направляюсь, еще много хаоса и беззакония, и мне нужны отважные люди, чтобы обуздать и прекратить это неподобие.

Всадники невольно осадили коней назад, когда он обвел их пристальным взглядом:

– Ну, кто желает заработать себе богатство и славу на службе у государя? Или вы считаете, что мертвый шакал лучше живого льва?

Некоторое время внизу слышались только перестук копыт и напряженное дыхание людей. Затем один из конников вдруг бросил оружие наземь и спешился, держа коня в поводу. За ним последовал второй, третий...

Спустя три дня Цао Цао, вновь в своих доспехах, сидел в седле перед крыльцом "Красного аиста". Его отряд ждал его у ворот. Волей случая, после того, как к нему присоединилась часть пришлого войска, в нем снова стало ровно пятьдесят человек - в ночном бою стражи Лю Юя сумели недешево продать свои жизни.

Его прежние спутники стояли перед ним на крыльце. Чжао Юнь, все еще удрученный гибелью своих людей, мрачно молчал, прижимая ладонь к перевязанному боку. Гонджун Сан был облачен в белую траурную одежду сыма[2], при взгляде на которую Цао Цао недовольно поморщился.

– С Лю Ма вам придется разбираться самим, - резко сказал он.
– Меня ждут в Дуньцю, и я не обещался помогать вам все время. Впрочем, по слухам, этот мальчишка вряд ли наберется храбрости мстить за отца.

– Лю Юй был моим учителем, - печально ответил Гонджун, глядя себе под ноги.
– Не так я хотел бы разрешить наш с ним спор.