Чтение онлайн

– О нет, никакой грязи. Пойди к главе шелковых дел мастеров и раздобудь у него самой лучшей ткани - такой, чтобы была легкой и в то же время не загоралась от жара - лишь от огня. Такая у них есть, я знаю. Ткани должно быть много. Обещай ему, что угодно, если не будет соглашаться - угрожай. После победы над Доу Ваном мы сумеем отплатить мастеру и тем, и другим.

– Это я мочь!
– приободрился Шань Си.
– Сейчас?

– Да, прямо сейчас. Шелк потом отдай портным из моего войска, я объясню тебе и им, что с ним делать. И еще: вели своим и моим лучшим лучникам, чтобы за эти полторы недели упражнялись втрое. К моменту прибытия врага они должны за сто шагов попадать в сердце воробью. Ты понял меня?

– Понял, - кивнул нанец.
– Я идти!

– И да поможет нам Небо, - кивнул в ответ Занг Лянг, вновь поворачиваясь к чанам.

Доу Ван был недоволен. Когда посланник Совета доставил ему указ, в котором ему предписывалось выбить мятежников из захваченной ими провинции, в первый момент князю очень хотелось отправить гонца в Озеро Крови. Вся эта авантюра, казалось ему, затеяна лишь ради того, чтобы разграбить его земли в отсутствие хозяина. Он давно сожалел о вырвавшихся у него на Совете гордых словах и, будь его воля, изменил бы прошлое, но ничего сделать, к сожалению, было уже нельзя: Чжугэ Сюань недвусмысленно намекал в послании, что отказ повиноваться будет иметь еще более опасные последствия.

Войско, ощущая настроение полководца, тоже двигалось неохотно, удаляясь от беззащитных родных земель как можно медленнее. Этим, в свою очередь, были недовольны шедшие с армией Доу Вана лоянские ополченцы с Лю Бэем во главе: равнина Цо еще не успела изгладиться из памяти этих бойцов, и они жаждали новых побед и почестей. Гуань Юй и Чжан Фэй требовали идти быстрее, высокородный князь отказывался с ними разговаривать - он и старшего-то из трех побратимов едва выносил, считая выскочкой и нахалом, - а Лю Бэй метался между ними, пытаясь удержать своих братьев и Доу Вана, а значит, и два войска от открытой ссоры.

– Мы не идем, а ползем, как полудохлый осел!
– возмущался вечерами Чжан Фэй, отхлебывая вино прямо из чайника[3].
– И это полководец! Не удивлюсь, если о нас знают уже не только мятежники, но и все окрестные куры!

– Куры не умеют говорить, - возразил Лю Бэй, отбирая у него чайник.
– А вот если ты будешь продолжать так шуметь, брат, о твоем недовольстве услышат не то что куры, но и блохи на бродячих собаках.

– И пускай слышат!
– Чжан Фэй плюнул в костер.
– Клянусь ногами императора, этот Доу Ван хуже бабы. Почему бы нам не послать его подальше и не отправиться вперед самим?

– Приказ Совета есть приказ Совета, - строго заметил Гуань Юй.
– Однако я с тобой согласен, побратим. Священную обязанность воина защищать свое отечество этот князь тащит, как тяжелую и постылую ношу.

– Думаешь, мне он по душе?
– вздохнул Лю Бэй.

Некоторое время братья уныло молчали. Затем Чжан Фэй с таинственным видом огляделся вокруг и наклонился вперед, жестом призвав остальных сделать то же самое.

– Я тут поболтал с людьми из его войска, - шепотом, от которого, казалось, задрожали деревья в пятистах шагах вокруг, начал он.
– Если в военных делах этот Доу Ван ведет себя как осел, то в мирной жизни он сущий овод. Его даже домашние слуги не любят.

– Совершенно не удивлен, - буркнул Гуань Юй.

– И я вот что подумал, - Чжан Фэй огляделся и склонился еще ниже.
– Если у нас тут в походе что-нибудь случится, никто о нем плакать не станет. Я... ммммф...

Он с удивлением посмотрел на зажавшую ему рот ладонь Лю Бэя. Тот, испуганно оглядевшись, покрутил пальцем у виска - еще один жест, который, наверно, переживет все народы:

– Ты с ума сошел? Здесь же уши повсюду! Если на тебя донесут, никто не станет плакать уже о нас!

Гуань Юй задумчиво склонил голову набок.

– Ты и впрямь слишком громогласен, - заметил он.
– Однако, Лю Бэй, мне не кажется, что он так уж не прав. Конечно, не сейчас, но... в бою? Превратности войны темны и неисповедимы. А ты был бы не худшим князем, чем этот заносчивый наглец...

Лю Бэй помрачнел, отодвинулся и уставился в костер. Два названных брата с удивлением смотрели на него.

– Князем?
– наконец ответил он.
– А знаешь ли ты, что во мне течет кровь рода Хань?

– Еще бы не знать, - хмыкнул Чжан Фэй.
– Ты же в детстве всей улице уши прожужжал, что твоим предком был внук императора. И что?

– А то, что если я сам отберу у потомков Доу Вана его земли, меня сочтут претендентом на трон и задушат. И вас вместе со мной. У нас нет сил ни сопротивляться, ни тем более нападать, особенно на тех, кто пока воздерживается от участия в войне и копит силы, надеясь поживиться чужим добром после усмирения. Нет, братья, можно рассчитывать лишь на ту награду, которую нам вручит сам Совет.

– Совет!
– снова густо сплюнул Чжан Фэй.
– Сборище паскудников и старых баб! А знаешь, побратим, мне кажется, что и император из тебя... ммммф...

На этот раз рот ему зажала огромная рука Гуань Юя. Наградив болтуна укоризненными взглядами, братья переглянулись. От бородатого великана не укрылось то, как покраснел их вожак.

– Об этом мы еще не говорили, - протянув другую руку, Гуань Юй дотронулся до плеча Лю Бэя.
– А давно бы пора, если по уму. Чего ты действительно хочешь, брат?

Некоторое время Лю Бэй молчал, собираясь с ответом.

– Я хочу восстановить в стране порядок, - сказал он наконец. Его голос прозвучал незнакомо сухо, жестко и твердо.

– Что есть порядок?
– рука гиганта настойчиво похлопывала его по плечу.

– Порядок есть порядок, - с нажимом проговорил Лю Бэй.
– То, как все должно быть. Так, только так и не иначе.

Красное лицо Гуань Юя показалось еще более темным и багровым в отблесках костра.

– Благородное стремление, - прогудел он.
– Я рад, что мы не ошиблись в тебе. А теперь давайте ложиться спать, братья. Уже поздно, а путь еще далек.

В лагере гасли огни, а звезды на небе то и дело прятались за тучами. Начинался дождь.

Когда ранним вечером усмирительные войска прибыли к Янчэну, Занг Лянг выдвинул им навстречу большой отряд. Ожидая противника в пригороде, одна часть повстанцев занимала удобные позиции и готовилась к обороне, другая же несла к черте выселок большие, крепко завязанные сумки. Эти бойцы выглядели странно бледными, глаза их покраснели и слезились - казалось, они готовы упасть навзничь от малейшего дуновения ветра.