Чтение онлайн

– Хотя вы и помнили, он сам давно это забыл. Если бы вы не ударили первым, этот старый волк растерзал и сожрал бы вас. Такие злобные волки и кровожадные тигры, как он, понимают только язык силы. И только сильный может в эти грозные дни восстановить в Поднебесной божественный порядок. Только тому, чья рука тверда, подвластны судьбы мира!

– Твердая рука...
– эхом повторил за ним Гонджун.
– Да, теперь я понимаю, что это такое... Сяньшен Цао! Мы не успели стать друзьями за это время, и наши пути, похоже, ведут нас в разные стороны. Однако я у вас в долгу. И я клянусь своей правой рукой: если вы когда-нибудь придете ко мне, вас всегда будет ожидать кров и пища, что бы с вами ни случилось. И если в моем доме на вас поднимется меч, да поразит меня всеведущее Небо!

Чжао Юнь что-то неразборчиво пробурчал. Цао Цао оценивающе взглянул в глаза Гонджуну, а затем согласно кивнул и соскочил с лошади. Крепко обняв хозяина дома, он снова взлетел в седло и выехал из ворот. Вслед ему поскакали его люди.

– -----------------------------------------------

Примечание к части

[1] Лан - мелкий чиновник при династии Хань, бувей - начальник стражи.

[2] Сыма - конфуцианское траурное платье из тонкой, но простой ткани, которое полагалось носить три месяца.

Глава девятая. СТАРШИЙ НАД ЛЮДЬМИ

Как речная змея заползает в одежду задремавшего на берегу пьяницы, так призывные речи Пути Мира продолжали ползти по Поднебесной. Бродяги-шептуны, беглые солдаты, переметнувшиеся на сторону повстанцев мелкие чиновники исподволь сеяли на благодатной почве мятущихся людских умов семена сомнения и веры. По мере того, как изрядно потраченные запасы князей подходили к концу, семена эти начинали всходить - где бурно, где втихомолку. Приток новых бойцов в ряды Желтых повязок, замедлившийся было после поражения Занг Чао на равнине Цо, возобновился.

Близилась весна. Слухи о сверхъестественных способностях братьев Занг приутихли. Теперь о них говорили как о благородных мудрецах великой праведности, по воле готовых родиться Желтых Небес восставших, чтобы сокрушить надменных князей. Император, так и не давший никакого ответа Великому Учителю, объявлялся слабым и неспособным к правлению юношей, по вине недостойного отца которого династия Хань лишилась мандата Неба. Сами повстанцы стали сдержаннее, экзальтация и восторг первых месяцев бунта сменились твердостью людей, уверенных в правоте своего дела.

Основным оплотом мятежников на равнине стали город Янчэн, крепости Тай, Бао, Даньдэ и несколько замков, откуда они выгнали прежних хозяев-вельмож. В руках восставших Янчэн благополучно избежал и чумного поветрия, и голода. Занг Лянг, предводитель занявшего его отряда, при ведении боевых действий всегда первым делом старался захватывать не деревни, а поля при них, поэтому пищи было собрано вдоволь, как и следовало по плану Великого Учителя. Привычные к мотыге и цепу солдаты Желтых повязок не жаловались: в кои-то веки все собранное зерно принадлежало им самим.

Город, однако, отнюдь не процветал. Население его прежде составляли искусные ткачи и прядильщики, хлопок для которых привозили из самого Юньнаня, с далекого юго-запада: кроме как здесь, нигде больше не умели выделывать ткань из него такой тонкой и прочной одновременно. Вполне довольные прежней жизнью ремесленники, давно забывшие, что значит обрабатывать землю, и кормившиеся исключительно своим искусством, отнюдь не радовались захватившим город мятежникам - хотя те и не отказывали жителям в ежедневном пайке, ни с кем торговать они тоже не собирались. А после того, как Занг Лянг велел взломать двери нескольких складов, принадлежавших самым богатым мастерам, и раздал ткани с них своим воинам, недовольство постепенно начало заполнять Янчэн, как вода заполняет трюм корабля через узкую дырку. Между Желтыми повязками и коренными жителями постоянно вспыхивали ссоры, часто перераставшие в драки. Занг Лянг пытался где словесным вразумлением, где палочными ударами сдерживать растущее напряжение, но город все равно напоминал раздутый нарыв, внутри которого кипит лихорадочная, болезненная жизнь, только и ждущая момента, чтобы прорваться - наружу или внутрь.

Не лучше обстояли дела и с варварами из Нан. В отличие от коренных жителей внутренних областей, в Поднебесную они пришли грабить, и положенные Занг Чао строгие уставы были им отнюдь не по нутру. К тому же на равнине Цо именно они, после гибели Чэн Юань-чжи и Дэн Мао, приняли на себя удар ополченцев Лю Бэя и потеряли множество бойцов, не успевших сыскать ни добычи, ни славы, а запрет на грабежи в захваченном городе и вовсе привел их в ярость. Подачку Занг Лянга они не приняли, но вождь нанцев потребовал аудиенции со Старшим-над-Людьми.

Младший брат Учителя принял его в захваченном дворце губернатора. Сидя за столом на небольшой веранде под самой крышей, он составлял приказы и разбирал прошения горожан и своих солдат. Рядом с ним стоял молодой помощник из городской канцелярии - уже немолодой Занг Лянг, в отличие от брата, никогда не был чиновником и потому, хоть и умел читать, писал с большим трудом, удерживая кисть в привыкшем к тяжелому труду кулаке. Время от времени юноша робко подсказывал, как пишется тот или иной знак, и глава повстанцев, не глядя на него, молча исправлял ошибку.

Вызывающе стуча сандалиями, варвар подошел к столу и встал напротив Занг Лянга. Неторопливо сложив в стопку дощечки и отодвинув письменные принадлежности, тот сложил перемазанные чернилами пальцы перед грудью и посмотрел на него.

– Чего хочет твое сердце, отважный Шань Си?
– без выражения спросил он. Нанский вождь сделал нетерпеливый жест.

– Мои воины устать!
– пролаял он.
– Много времени, мало добычи. Дать хорошо воевать, дать добыча и женщины. Твой брат обещать! Не то мы уходить!

Во взгляде генерала мятежников вспыхнула искра интереса: до этого высокомерный Шань Си считал ниже своего достоинства учить ханьскую речь и общался с братьями Занг исключительно через толмача. Грубый акцент южанина резал ухо сильнее диалектов самых отдаленных провинций.

Занг Лянг немного помедлил, оглядывая смуглого нанца в крашеном холщовом плаще. Брат слишком долго тянет с наступлением, это верно. Ему никогда не нравилась идея Занг Чао призвать себе на помощь варваров и стравить их с Империей - про себя он полагал, что для овец нет никакой разницы, кто победит в схватке волка и тигра. Конечно, овцами войска Желтых повязок не были уже давно, но отвлекаться от главной цели и ловить по всей провинции отряд бесшабашных и обозленных громил ему очень не хотелось. Судя по всему, этот разговор был первым знаком надвигающегося раздора. Как же сильно должно было прижать этого гордого дикаря, чтобы заставить его учить язык "северных карликов" - или хотя бы затвердить наизусть эту фразу?

– С кем же ты хочешь воевать, могучий?

– Мы не хотеть просто воевать, - ответил Шань Си.
– Мы хотеть воевать хорошо! Много добычи, много славы! Веди нас или скажи, куда идти!

– Разве вам не хватает пищи?
– спросил Занг Лянг, заранее зная, что услышит в ответ.
– Разве не облачил я ваши тела в чистые и красивые ткани? Разве кого-то из твоих людей обижают местные жители?

– Ткани!
– пренебрежительно ответил Шань Си, сплюнув на пол.
– Тряпки! Мы не жены! Мы не дома, чтобы есть рис! Дать нам мясо есть, золото тратить, враги убивать, женщины любить! Не то мы уходить!