Чтение онлайн

Да уж. Вот так переродился.

Мысль о моём старом мире пришла неожиданно. Я вспомнил зал, запах линолеума и старого дерева. Вспомнил мальчишек, их лица, когда я упал. Как они кричали: «Тренер! Тренер!» Как они там?

И вдруг понял, что у них всё нормально. Я дал тем ребятам всё, что мог. Дальше они сами.

Я повернул голову и посмотрел на сидящих рядом с топкой детей, тянущих замерзшие руки к теплу. Лица были подсвечены огнём — худые, бледные, измождённые. Кто-то спал, кто-то просто сидел, глядя в одну точку. Кость в своей тени не двигался. Девчонка лет тринадцати тихо перебирала какие-то тряпки, наверное, пытаясь найти потеплее.

Похоже, здесь у меня ещё были дела. И их побольше, чем в той жизни. Похоже, здесь и сейчас я был нужен. Сам не знаю почему, но я улыбнулся.

Хватит, Андрей, страдать. Пора начинать обживаться.

Я поёрзал на жестких досках и осмотрелся.

Справа нары упирались в грязную кирпичную стену. Нет, не совсем стену — начало дымохода, к которому вплотную притулился огромный котёл. Когда в нём горел костерок, наверное, тут было даже тепло. По крайней мере, сносно.

В стене виделось несколько выбоин — не хватало пары кирпичей. Я заглянул в эти ниши. На всякий случай. Вдруг дырки насквозь, и тогда дым мог идти на меня. А так и задохнуться недолго. Я сунул руку в одну, затем в другую, и… замер.

Внутри что-то было.

Я медленно, стараясь, чтобы никто на меня не обратил внимания, взял, то, что стояло внутри и вытащил. У меня в руках оказался замотанный в грязную тряпку свёрток.

Я присел на нары, аккуратно развернул находку. Шкатулка. Маленькая, деревянная, расписная. На тёмном фоне котельной, среди грязи и ржавчины, она казалась чем-то чуждым, неправильным. Слишком красивой для этого места. Что-то в ней было такое, что притягивало взгляд. Я протянул руку, коснулся деревянной поверхности. Погладил её. Лак. Гладкий, с мелкими неровностями — ручная работа.

Шкатулка была небольшой, размером с ладонь. Дерево — тёмное, старое, но когда-то, видимо, дорогое. Поднес к глазам. Роспись — цветы, птицы. Замочек медный, с тонкой гравировкой.

Воспоминания накатили волной.

Лёха Косыгин. Мальчишка, который так и не научился быть послушным. Загремел в детскую колонию, а ведь руки у пацана были золотыми. Он как-то прислал мне подарок — похожую шкатулку. И она оказалась с секретом. Я улыбнулся, отгоняя воспоминания.

Проведя пальцем по крышке, я медленно открыл её, и вдруг внутри что-то щёлкнуло. Из шкатулки полилась тихая, нежная музыка.

Я замер. Музыка была странной — не похожей на те мелодии, что я знал. Какая-то тягучая и печальная. И в ней было что-то знакомое, хотя я точно знал, что никогда раньше не слышал этой мелодии.

Внутри, на бархатной подкладке, лежала гравюра. Портрет женщины.

Она была молодой — лет двадцати пяти, не больше. Тёмные волосы убраны в сложную причёску, глаза большие, тёмные, с какой-то особенной, глубокой грустью. Одета она была в платье с высоким воротником, какие я видел на старых фотографиях, — конец девятнадцатого, начало двадцатого века.

Я смотрел на этот портрет, и внутри меня, где-то глубоко, в самом сердце, что-то отзывалось. Не мысль, не воспоминание — чувство. Тёплое, щемящее, горькое. Как будто я знал эту женщину. Как будто она была мне дорога.

Но я не знал её. Я никогда её не видел. Это не мои чувства. Это чувства того, кто был в этом теле до меня. Огрызка.

Я закрыл крышку. Музыка оборвалась. Тишина стала тяжёлой, давящей.

Повертев шкатулку в руках, я рассмотрел её со всех сторон. Работа была тонкой, искусной. Я провёл пальцами по дну, помня о подарке своего подопечного. Дерево было гладким, но я чувствовал — есть шов. Едва заметный, но есть!

Я огляделся. Никто не смотрел в мою сторону. Я пошарил по полу, но под руку попадались лишь огарки свечей. А мне нужно было что-то тонкое, острое. Я задел ногой банку, валяющуюся рядом, и внутри неё что-то очень тихо брякнуло. Сердце ёкнуло от неожиданности.

Сунув руку в банку, я нащупал что-то тонкое. Достал. Кривая игла с продетой в ушко ниткой. Отлично!

Я осторожно просунул иглу в щель между дном и стенкой.

Раз. Другой. Без толку.

Там должна быть потайная защёлка, которую нужно сдвинуть. Я догадывался, но никак не мог нащупать.

Игла скользнула глубже. Щёлк!

Я потянул, и дно сдвинулось.

Под ним было ещё одно отделение. Небольшое, почти плоское. Я толкнул дно, расширив щель. И там, в этой щели, появился свет.

Голубоватый, мягкий, едва заметный.

Я замер, чувствуя, как сердце пытается вырваться наружу. Стоп, для начала успокоиться. Ничего страшного не произошло. Всего лишь свет из шкатулки. Слабый, едва заметный, но в кромешной тьме под лестницей он казался маяком, сигнальной ракетой, запущенной в ночное небо. Голубоватый, мягкий, живой — он едва заметно пульсировал.

Положив шкатулку рядом, я накинул на неё плотную тряпку. Мой укромный закуток снова погрузился в темноту. Отлично!

Я старался дышать ровно, одновременно проделывая мысленные упражнения.

Неплохо было бы постоять в «столбе» (это центрирует сознание и снимает стресс), но я не хотел привлекать лишнего внимания. И так «засветился» слегка. Поэтому ограничился ментальными практиками: Фансун и концентрация на Даньтяне. Это помогло, как обычно.

Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, и я снова вернулся к шкатулке.

Я аккуратно огляделся. Никто не смотрел в мою сторону. Косой возился со штанами у огня, Кость растворился в тени, остальные были заняты своими делами.

Осторожно, стараясь не скрипеть досками нар, я приподнял крышку шкатулки. Музыка не повторилась — только тихий щелчок механизма. Я сдвинул дно полностью, расширяя щель, и заглянул внутрь.

На бархатной подкладке, в углублении, вырезанном специально под этот предмет, лежал кристалл. Он был маленьким — размером с небольшую монету, может быть, десятирублёвку. Но если монеты были плоскими, то этот кристалл имел утолщение посередине, как линза, и сиял.

Голубоватый свет исходил откуда-то изнутри, как будто в сердце камня горел крошечный фонарик. Свет действовал успокаивающе. Я протянул руку и провёл кончиком пальца по кристаллу. Стоило быть осторожным. Медленное исследование — вот что мне сейчас требовалось, а не с места в карьер.

Интересно, Огрызок знал о кристалле? Или он хранил шкатулку, не ведая о скрытом содержимом? Кто бы знал. И похоже, выяснить это в ближайшее время мне не светит.

Я посмотрел на кристалл, и перед глазами вспыхнули строки.