Чтение онлайн

В этот момент из дверей ратуши вышел бледный, едва стоящий на ногах армейский офицер с перевязанной головой. Он обвел взглядом сидящих вповалку людей и крикнул, срывая голос:

— У нас прорыв! Все, кто может стоять и держать оружие, ко мне! Защитникам нужна наша помощь!

Я понял, что здесь я, пожалуй, самый «целый» из всех. Опираясь на меч, я заставил себя подняться. Рядом Ингрид попыталась сделать то же самое, но её ноги подкосились, и она с тихим стоном плюхнулась обратно. В её глазах, полных боли и бессилия, блеснули слезы.

— Ты-то куда? Лежи уже, — я тяжело вздохнул, глядя на неё сверху вниз. — Ты там не поможешь. Только мешать будешь.

Я подошел к офицеру. Нас набралось от силы человек двадцать — калеки, легкораненые и те, кто смог просто встать.

— За мной, — скомандовал офицер, и мы двинулись в ту сторону, где остались София и Зарубин.

Мы брели по улице бесформенной толпой смертельно уставших людей. А когда через несколько минут вышли на ту самую улицу, которая вела к прорыву, впереди, посреди дороги, я увидел спины всего двух человек. Всё вокруг них было завалено телами: бесы, черти, оборотни и демоны лежали вперемешку с защитниками Скрала, образуя жуткие баррикады из трупов.

Две фигуры. Одна — в сверкающих остатках доспехов, забрызганных кровью, вторая — в рваной форме инквизитора. София и Зарубин стояли непоколебимой стеной, преграждая путь новой лавине демонов, которая уже надвигалась между руинами.

В этот миг воздух вокруг них взорвался силой. Я увидел, как пространство исказилось, когда раскрылись их ауры: ослепительно-золотая мощь коммодора и холодное серебристо-голубое сияние лейтенанта. Они стояли вдвоем против десятка демонов и толпы низших тварей, готовые принять свой последний бой.

Глава 14

Пока в реальности стены Скрала содрогались под весом осадного монстра, а сталь рыцарей Гадара вгрызалась в плоть демонической орды, за пределами человеческого восприятия, в астральном измерении, бушевала совсем другая буря.

Эту бурю нельзя было увидеть глазами или ощутить кожей. Она существовала в ином пласте бытия, доступном лишь тем, кто владел искусством духовного толчка. Но даже для таких мастеров астрал сейчас представлял смертельную угрозу. Любой неосторожный «смертник», рискнувший вытолкнуть свою духовную проекцию в этот кипящий котел энергий, прекратил бы свое существование в то же мгновение: астральные штормы не ведали жалости и аннигилировали любое незащищенное сознание.

Единственным спасением здесь была защита — астральная проекция предмета, обладающего мощным духовным наполнением. В Скрале таких «маяков» в этот час горело немало. Казалось, их энергетические поля должны были пересекаться, сталкиваться или конфликтовать, но геометрия астрала подчинялась иным законам. Здесь всё находилось одновременно в одной точке, и при этом было разделено бесконечными парсеками пустоты. Только незыблемая связь между проекцией и её материальным сосудом в мире живых удерживала эти крошечные островки относительного спокойствия среди бушующего хаоса.

В одном из таких очагов стабильности, внешне напоминающем идеально ровную фиолетовую сферу, царил покой. Со стороны могло показаться, что внутри оболочки скрыто всего несколько сантиметров пространства, но это было лишь оптическим обманом. Тот, кто сумел бы преодолеть практически непроницаемую фиолетовую преграду, обнаружил бы внутри целый мир — странное отражение реальности, которое, тем не менее, не имело с ней ничего общего.

Внутреннее пространство сферы не знало привычного для духовных планов порядка или гармонии. Здесь не было и хаоса, столь любимого джиннами. Это место было соткано из противоречий, которые, вопреки здравому смыслу, уживались друг с другом.

Центром этого мира была исполинская башня, вершиной почти касавшаяся границ сферы. Сложенная из холодного стекла и матово-серой стали, она напоминала утрированный небоскреб из забытого или еще не рожденного будущего. Этажи сооружения не имели фиксированного места: они медленно плавали, перетекая друг в друга и меняясь позициями, словно части гигантской головоломки. И только самый верхний сегмент башни оставался стабильным — единственная неподвижная точка в океане изменчивости.

На самом краю этой вершины, едва заметная на фоне колоссального строения, застыла крошечная точка. При приближении она превратилась в фигуру мужчины на вид не старше тридцати.

Его облик резко диссонировал с классическими представлениями о духовных сущностях. Он был одет в куртку из тяжелой черной кожи, усеянную тусклыми металлическими заклепками, которые в свете сферы смотрелись каплями застывшей ртути. Грубые темные штаны, заправленные в массивные сапоги на толстой подошве с железными мысами, и тяжелая цепь, свисавшая с пояса, придавали ему вид бунтаря, отвергающего любые каноны. Его растрепанные волосы и внимательный циничный взгляд дополняли этот образ.

Он стоял у самого обрыва, глядя на то, как внизу переплетались безумство и гармония. Ведь весь мир внутри сферы делился на четыре сектора, расходящихся от башни, словно стороны света.

Первая часть пространства напоминала безбрежное газовое облако, дрейфующее в абсолютной пустоте космического вакуума. Тонкие нити фиолетового и лазурного газа сплетались в причудливые узоры, создавая иллюзию окна в самую далекую и неизведанную часть вселенной. Было невозможно понять: то ли это часть макрокосма уменьшилась до размеров сектора, то ли само пространство породило проход в этот бесконечный простор.

Второй сектор представлял собой полную противоположность космическому холоду. Это было поле из битого обсидиана, над которым бушевали грозы из алых молний. Каждый раз, когда меч Акиро в реальности впитывал силу демонов, этот сектор пульсировал, расширяя свои границы.

Третий сектор казался наиболее мирным, но оттого и самым пугающим. Это был сад, где растения были созданы из чистого белого света. Листья деревьев шелестели, издавая звуки, похожие на шепот тысяч голосов, поющих в унисон одну и ту же забытую песню. А «трава», словно рыжая шерсть неведомого зверя, была с виду невероятно пушистой и казалось периной, на которой можно утонуть в нежности и теплоте. Вот только голубые искры, что словно волны, пробегали по этой «траве», своей мощью и треском отбивали любое желания приближаться к этой мягкой перине.

Четвертый сектор оставался скрытым в густом непроглядном тумане, который не пропускал света башни. Даже сам дух редко направлял свой взор в ту сторону, будто там хранилось нечто, к чему он сам еще не был готов прикоснуться или даже рассмотреть. Ибо каждый раз, когда он направлял свой взор в ту сторону, его как будто затягивало туда неведомой силой. И не просто затягивало, но еще и дарило ощущения спокойствия и умиротворения. Казалось, что стоило лишь перестать сопротивляться, и разум окажется в огромном поле гармонии и счастья.