Чтение онлайн

Дух некоторое время молчал, глядя, как солнечный свет и фиолетовое марево боролись за власть над песками пустыни.

— Теперь о насущном, — он снова перевел взгляд на лисичку. — Почему ты не хочешь говорить с Акиро напрямую? Парень в шоке. Он пока еще не чувствует твое присутствие, но ты для него как привидение в подвале. Вроде как есть и вроде как и нет. Он конечно пока этого не осознает, но все же.

Девушка-лисичка мгновенно погрустнела. Её ушки прижались к голове. Она послала ментальный образ: хрупкий стеклянный цветок под проливным дождем из расплавленного свинца.

Связь с Акиро сейчас слишком нестабильна. Он — «сырой» сосуд. Если она заговорит с ним напрямую, его разум может просто не выдержать резонанса. Она ждет, пока он «окрепнет», пока его сознание перестанет быть таким… хрупким.

— Значит, бережешь его? Мило, — дух ехидно оскалился. — Но долго прятаться не выйдет. Эдвин Линберг. Этот старик не просто мудрый дед, он любого видит насквозь. Он уже проверял мечи и меня, и я уверен, что он что-то заподозрил. Что ты будешь делать, когда он тебя обнаружит? А он обнаружит, к гадалке не ходи.

Лисичка хитро прищурилась и послала импульс: тень, прячущаяся за другой тенью. Она показала образ Духа-парня, который стоял впереди, закрывая её собой.

Её план — оставаться его «секретом в секрете». Пока Эдвин будет занят изучением одного духа (его самого), она сможет спрятаться в глубине башни, куда даже взор Линберга пока не дотянулся.

— Ах ты, мелкая интриганка! — дух расхохотался. — Решила использовать меня как ширму? Ладно, это справедливо. Но вот кто мне покоя не дает: Ингрид и наш «студент». За те десять дней, что дед их гонял, девчонка научилась и лечить, и укреплять тело, и даже щиты ставить. А наш парень? Только и может, что бегать дольше всех да раны зализывать чуть быстрее собаки. Почему у него такой полный ноль в технике?

Лисичка подошла к самой стене и указала пальцем на Акиро (точнее, туда, где находился фокус его синергии души в реальности). В разум Духа пришел образ: Ингрид — это полная фляга с водой, из которой она понемногу отливает. Акиро — это пустая бездонная чаша.

Ингрид пользовалась своей силой, она уже наполнена. Акиро же — пуст по своей природе. Он не «генератор», он «хранилище». Он не может пользоваться стандартными техниками, потому что они рассчитаны на отдачу своей энергии. Акиро же создан для того, чтобы удерживать чужую силу. Нашу.

— То есть, пока мы не дадим ему «топливо», он так и будет бесполезным мешком? — дух нахмурился. — Хреновое распределение ролей. И последний вопрос, на миллион. Когда мы сможем спуститься вниз? Или хотя бы зайти внутрь этой чертовой башни? Мне надоел песок в сапогах.

Лисичка посмотрела на окружавшие их пески, а затем просто пожала плечами. Её хвост бессильно упал. В разум пришел образ массивного замка без замочной скважины.

У неё нет ответа. Они оба — заложники общего прогресса. Башня откроется тогда, когда «сосуд» (Акиро) и его содержимое (духи) придут в резонанс. А пока…

— Пока мы просто соседи в стеклянной коммуналке, — подытожил дух, поднимаясь и отряхивая штаны. — Ладно, хвостатая. Иди окучивай свою светящуюся морковку. Мне же походу уже пора. Сцена готова и ждет своего главного героя!

Лисичка проводила его долгим взглядом, а затем, когда он исчез, снова коснулась стекла, оставляя на нем едва заметный след от ладони. В астральной пустыне на мгновение стало тише.

Глава 15

Холод. Пронизывающий сырой холод, пахнущий заплесневелой землей и старой картошкой. Это было первое, что я почувствовал, прежде чем чьи-то жесткие пальцы впились в моё плечо и безжалостно тряхнули.

— Акиро! Акиро, очнись! Да давай же, открывай глаза!

Голос доносился, словно сквозь толщу воды. Я судорожно втянул воздух, поперхнулся пылью и резко распахнул глаза. Темнота. Абсолютная непроглядная темень, в которой слабо угадывался силуэт склонившегося надо мной человека. Мое тело инстинктивно дернулось, мышцы напряглись, ожидая удара, но вместо когтей нечисти я ощутил знакомую хватку.

— София? — хрипло выдавил я, пытаясь сфокусировать зрение. Во рту пересохло так, будто я неделю жевал песок.

— Хвала Свету, пришел в себя, — выдохнула офицер инквизиции. В ее обычно стальном голосе сейчас отчетливо слышались нотки усталости и… растерянности? Это напрягло меня сильнее, чем окружающий мрак. София и растерянность — вещи несовместимые.

Я попытался сесть. Голова закружилась, но к моему величайшему удивлению, тело слушалось отлично. Никакой ломоты, никаких разрывающих болей в мышцах, которые обычно сопровождали после использования силы или жестких стычек. Я был цел.

— Где мы? — я ощупал пространство вокруг себя. Под ладонями крошилась сухая земля. Стена слева оказалась выложена из грубого камня.

— Если бы я знала, — мрачно отозвалась София, отпуская мое плечо. Я услышал шорох ее одежды, когда она отстранилась. — Мои последние воспоминания — это бой. Тот проклятый демон… Кто-то ударил меня в спину странной техникой. Вспышка, и дальше сплошная темнота. Очнулась буквально пару минут назад, а после услышала твое дыхание.

Я потер виски, пытаясь запустить шестеренки в мозгу. Бой. Точно. Скрал. Огонь, крики, бесконечная волна тварей. Я помнил, как София рубилась на пределе возможностей, помнил отчаяние, захлестывающее разум… А потом вмешался он. Мой дух.

— Здесь есть кто-то еще? — спросил я, отгоняя мысли о духе на потом. Сейчас нужно было оценить обстановку.

— Да. Справа от тебя кто-то тихо дышит. Я не успела проверить.

Я развернулся и на четвереньках пополз в указанном направлении. Глаза постепенно привыкали к скудному свету, пробивавшемуся сквозь микроскопические щели где-то под потолком. Вскоре мои руки наткнулись на чью-то ногу, затем на тонкую руку.

— Это девушка, — тихо сказал я, продвигаясь выше. Нащупал покрытое холодной испариной лицо с явно знакомыми чертами. — София, это Ингрид!

— Ингрид? — София мгновенно оказалась рядом. Ее движения в темноте были точными, как у хищника. — Она жива?

— Пульс есть, но слабый, — я приложил пальцы к шее девушки. Сердце билось неровно, словно птица о прутья клетки. — Эй, Ингрид! Приди в себя!

Я осторожно похлопал ее по щекам. Никакой реакции. Мое зрение наконец адоптировалось к темноте. Света было очень мало, но на удивление я стал более-менее видеть. Девушка была бледна как смерть, ее губы посинели. В груди шевельнулся липкий страх. Если она умрет прямо здесь, в этой сырой яме, это будет… неправильно. После всего, через что мы прошли.