Чтение онлайн

Но, может быть, религия все же возникла «как отражение бессилия людей перед лицом природы, бессилия, обусловленного низким уровнем развития материального производства»? [30].

Откуда, однако, пришла сама мысль о том, что первобытный человек ощущал бессилие, страхи и т. д. перед лицом природы? Не из комфортабельного ли кабинета и мягкого кресла? По-видимому, так. Ибо как для городского жителя город, со всеми его заводами, машинами, путанными улицами, авариями, катастрофами и жертвами, не является чем-то вызывающим панический страх, бессилие и тем более религиозное преклонение, так и для человека природы самые дикие джунгли являются родным домом [31]. Но «дикарь»-рационалист, наверное, с не меньшими, чем многие религиоведы, основаниями мог бы построить гипотезу происхождения религии в высокоразвитых обществах из чувства страха и бессилия человека перед лицом цивилизации.

Кто же из этих мыслителей прав? Очевидно, не правы оба. Страх не порождает идеи Бога (хотя часто и заставляет вспоминать о Нем). К тому же нет никаких оснований говорить о наличии какого-то чувства бессилия в первобытном человеке перед лицом природы или особого страха за полноту своего желудка в завтрашний день. Все эти страхи естественны для «отчужденного» человека XIX-XX вв., находящегося в ненормальных социальных условиях. При первобытно-общинном же строе человек часто имел большие возможности в добывании пищи, даже при всем его низком уровне материального производства, нежели таковые имеют многие из людей «технизированных» обществ XX века, боящиеся завтра остаться без работы.

Тезис «бессилия» в настоящем случае является не чем иным, как еще одним свидетельством зависимости человеческого мышления и его выводов от заданной цели и наличного состояния окружающего мира и общества, что подтверждает действительно социальное происхождение — но не религии, а самой гипотезы.

Последний аргумент разбираемой гипотезы гносеологический. Им утверждается, что религиозные представления обусловлены развитием способности у перволюдей формулировать отвлеченные понятия, которые и дают возможность неразвитому человеку фантастически отражать в своем сознании реальную действительность, что и приводит к религиозному восприятию мира.

Однако и в этом аргументе кроется большая ошибка. Утверждать подобное — значит возвратиться вновь к Фейербаху, гипотеза которого о происхождении религии несостоятельна ни с психологической, ни с исторической точек зрения. Зарождение религии им и его последователями относится к временам столь неопределенным и человеку столь далекому от нас, что теряется всякая реальность ощущения этих «понятий». Ночь десятков, сотен и тысяч тысячелетий, в которые отсылается начало человечества, не оставляет ни малейшей возможности сколько-нибудь серьезного суждения о психологии человека тех эпох. Поэтому здесь можно утверждать все, что угодно. Но сами эти утверждения не есть ли плод фантазии? Должно избрать одно из двух: или признать психику первых людей terra incognita и в таком случае прямо сказать, что происхождение религии — вопрос неразрешимый для науки на современном этапе ее развития; или рассматривать психику первочеловека как подобную психике человека современного типа и в таком случае решительно отвергнуть фантастические утверждения о возможности гипостазирования и обожествления первыми людьми своих абстракций, надежд, грез и страхов.

К тому же религия оказывается значительно древнее появления развитых отвлеченных понятий и категорий у человека. Эти понятия свойственны нациям цивилизованным. Народности же неразвитые, в нашем понимании, как правило, абстрактных понятий почти не имеют, хотя и имеют чрезвычайно многочисленные конкретные понятия. Наш отечественный философ В. Л. Тимофеев сообщает следующий интересный факт: «Изучение культуры и языка народностей, находящихся на ранних ступенях развития, доказывает, что развитие сознания человека шло от конкретных, наглядных представлений ко все более абстрактным обобщениям, являющимся более глубоким отражением сущности явлений и предметов, окружающих человека. Этнографы обратили внимание на то, что язык таких народностей характеризуется отсутствием многих слов, необходимых для обозначения абстрактных понятий и родов предметов. Так, африканское племя эве имеет 33 слова для обозначения разных видов походки. Но в языке этого племени отсутствует слово для обозначения ходьбы вообще, безотносительно к ее особенностям. А у народности канаков имеются, например, специальные слова для обозначения укусов разных животных и насекомых, но отсутствуют слова, которые обозначали бы укус, дерево, животное вообще и т. п.

Естественно, что и религиозные образы, возникшие в сознании первобытного человека, должны были иметь поначалу конкретный, наглядный характер и не могли выступать в виде некоей безликой и абстрактной сверхъестественной силы, не имеющей аналога среди окружающих человека материальных предметов» [32].

Как явствует из приведенной цитаты, во-первых, даже некоторые современные народности и племена еще не имеют «весьма отвлеченных» понятий. Но эти племена по своему развитию, вероятно, все же выше тех, которые жили 35 тыс. лет тому назад и которые в силу этого тем более не могли иметь никаких абстрактных понятий. И однако, как те, древние, так и современные, не зная таковых понятий, имели и имеют религию.

Во-вторых, замечается противоречие между только что высказанным мнением о первоначально конкретном характере религиозных образов, которые «не могли выступать в виде некоей безликой и абстрактной сверхъестественной силы», и вышеприведенным, вполне верным, с атеистической точки зрения, представлением об обусловленности религии появлением у человека способности «формулировать весьма отвлеченные понятия об общих свойствах явлений и предметов». Ибо такие понятия, как «Бог», «дух», «душа», «ангел» и другие, являющиеся центральными в религии, если бы и могли возникнуть в естественном порядке у человека, то лишь на очень высоком уровне развития его абстрактного мышления. Однако отрицательной критикой всегда утверждается, что религия возникла у человека весьма неразвитого, едва достигшего сознания «своей личности как чего-то отдельного от окружающей природы». Это очевидное противоречие в суждении о человеке перворелигии (одновременно и совершенно неразвитом, полуживотном существе, и философе со смелым, оригинальным, высоким умом и абстрактным мышлением) не дает возможности серьезно отнестись и к последнему аргументу рассматриваемой гипотезы — гносеологическому.

Таким образом, и гипотеза социальная оказалась бессильной дать ответ на вопрос о происхождении религии. Ее недостатки очевидны. Она эклектична; при этом почти все элементы, ее составляющие, уже давно устарели и сданы в архив истории. Единственный новый элемент гипотезы — социальный — оказывается не более как прямой проекцией современности в темную ночь тысячелетий, а не чем-то реально отражающим состояние и уровень развития человека перворелигии.

Всеобщность религии в человечестве — один из самых впечатляющих фактов всемирной истории. Совершенно ясно, что такое явление не могло быть результатом случая, чьих-то фантазий или страхов. Оно должно было иметь свою причину в чем-то фундаментальном, корениться в самой природе человека, в самой сущности бытия.

Отрицательные гипотезы происхождения идеи Бога сыграли большую роль в выяснении вопроса существа религии и истоков ее возникновения. Эти гипотезы с одной стороны, на базе изучения различных сторон душевной деятельности человека, природных условий и социальной среды, в которой он развивался, с другой алогичностью своих выводов еще раз со всей силой и убедительностью показали, что религия не есть плод «земли».

Исследованы, по-видимому, все возможные причины естественного происхождения религии, но ее истоков, истоков идеи Бога не найдено. В таком случае чем же можно объяснить возникновение столь «неестественного» и странного феномена в человеческом обществе, как религия?

Остается лишь один логически оправданный ответ на этот вопрос. Появление идеи Бога в человеческом сознании и возникновение религии обусловлено тем, что есть Бог, действующий особым образом на человека, и что человек способен при определенных условиях воспринимать эти действия Божий.

Итак, на предварительный и общий вопрос: «Как возможна религия?» — отвечаем: «Религия есть непосредственное опознание Божества и живой связи с Ним, она возможна благодаря религиозной одаренности человека, существованию религиозного органа, воспринимающего Божество и Его воздействие. Без такого органа было бы, конечно, невозможно то пышное и многоцветное развитие религии и религий, какое мы наблюдаем в истории человечества, а также все ее своеобразие [33]. «Религия зарождается в переживании Бога», — подчеркивает С. Н. Булгаков [34].

Однако возможность этого переживания обусловлена самим человеком.

Адам лицезрел Бога в раю, пока был духовно чист. Ощущали Бога в сердце и его потомки, опять-таки в меру своей нравственной и духовной чистоты. Идея Бога передавалась и преемственно от поколения к поколению, но ее жизнеспособность и действенность всегда определялись степенью живого «контакта» души с Богом. Идея Бога в сознании человека может быть следствием воспитания, образования, однако действительно религиозной она становится лишь при условии личного обращения человека к Богу.