Чтение онлайн

Однако в этой идеологической позиции содержатся по меньшей мере две принципиальные ошибки.

Первая — безусловная вера в теорию эволюции и применение ее без достаточных оснований ко всем формам жизни.

Но в том и дело, что теория эволюции даже в области биологии не убедительна. Можно указать хотя бы на следующие научные положения, говорящие об этом:

1. Наука не знает закона, по которому бы неорганическая материя (атомы и молекулы) могла организоваться в живую клетку, тем более породить разум. Очень известный канадский профессор-биолог М. Рьюз, по своим убеждениям агностик, говоря об идее т. н. естественного возникновения человеческого разума путем эволюции, например, писал: «Однако, и об этом можно заявить твердо, биологическая теория и экспериментальная практика решительно свидетельствуют против этого. В современной теоретической биологии нет ничего такого, что позволяло бы допустить неотвратимую неизбежность возникновения разума» [36].

2. Вероятность возникновения жизни из случайного сцепления молекул ничтожно мала и равна по некоторым расчетам 10 в минус 255 степени, из чего, по словам американского ученого Кастлера, «вытекает фактическая невозможность появления жизни», «предположение о том, что живая структура могла бы возникнуть в одном акте вследствие случайного соединения молекул, следует отвергнуть» [37]. Другой американский биолог, Бен Хобринк говорит о том же через такое сравнение: «…вероятность того, что клетка возникнет самопроизвольно, по меньшей мере равна вероятности того, что какая-нибудь обезьяна 400 раз напечатает полный текст Библии без единой ошибки!» [38].

3. Главный тезис теории эволюции о возникновении одного вида из другого не имеет под собой оснований по крайней мере в отношении всех высокоорганизованных форм жизни [39].

4. Само понятие жизни до настоящего времени выходит за границы возможного научного знания, поскольку жизнь, оказывается, — это не просто особое соединение материальных элементов, а нечто принципиально отличное и большее. И это в преимущественной степени относится к человеку.

Вторая ошибка атеистической идеологии в игнорировании, с одной стороны, факта существования до настоящего времени низших форм религий (не только среди т. н. примитивных народов, но и в странах с самым высоким уровнем цивилизации); с другой — очевидной и все более глубокой деградации религиозного сознания именно в наиболее развитых обществах. Христианство в них явно вытесняется оккультизмом, магией, астрологией, разными «полурелигиями» «нового века» и т. п. То есть налицо не эволюция религиозного сознания, а очевидная инволюция, что прямо противоречит исходному тезису идеологии.

Религиозный взгляд, в настоящем случае христианский, основывается в вопросе о перворелигии на свидетельстве Библии. Библия же с первых строк прямо говорит об изначальности монотеизма. Заповедь о почитании единого Бога стоит первой среди основных десяти заповедей Моисея и повторяется настойчиво и многократно в различных вариантах и ситуациях на протяжении всего как Ветхого, так и Нового Завета. Объективным основанием к принятию библейского свидетельства служит, в частности, то, что Библия является одним из древнейших письменных источников, историческая достоверность которого все более подтверждается научными исследованиями [40].

Поэтому есть достаточные основания говорить, что первоначально люди имели веру в единого Бога (монотеизм). Иные религиозные формы появились позднее в результате деградации религиозного сознания человека. Этому были свои причины. Здесь назовем лишь некоторые.

Библия в качестве основного фактора, обусловившего почти полное исчезновение в мире монотеизма и появление различных примитивных и уродливых религиозных верований, называет нравственное развращение людей. Апостол Павел, например, в послании к Римлянам писал по этому поводу:

(Рим. 1, 21-25).

Этими словами вскрывается психологическая основа и последовательность той духовной деградации, которая происходит с человеком и народом при развитии в нем «душевного» (1 Кор. 2, 14), «ветхого» (Еф. 4, 22), т. е. языческого начала и подавления образа Божия. В данном случае Апостол' пишет лишь об одном из видов язычества, наиболее распространенном в Римской империи. Но причины, указанные им: гордость и неблагоговение к Богу («не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили»), неверие, сосредоточение всех сил на целях только земной, временной жизни («осуетились в умствованиях своих»), нравственная нечистота, распущенность («в похотях сердец их») (ср.: Лк. 4, 1-13; Ин. 2, 15) привели к возникновению и других многочисленных видов язычества.

Ту же самую, нравственную, причину называют и древние небиблейские авторы. В качестве одной из иллюстраций приведем красноречивое высказывание Цицерона. «Многие, — пишет он, — о богах думают неправо, но это обыкновенно происходит от нравственного развращения и порочности: все, однако же, убеждены в том, что есть сила и природа божественная» (Цицерон. «О природе богов». Цит. по: Кудрявцев В. Начальные основания философии. Сергиев Посад, 1910. С. 176-177.).

Известны и другие причины, обусловившие деградацию первоначального монотеизма и возникновение новых религиозных форм. При вере в Бога восприятие окружающей природы (особенно солнца, луны, звезд, неба и т. д.), как проявлений Самого Бога, легко приводило древнего человека не только к одухотворению различных ее явлений, но и к олицетворению и обоготворению их, религиозному к ним отношению и, таким образом, возникновению соответствующих культов.

Среди причин следует назвать и такие: расселение народов по планете и постепенное затемнение и утрата ими изначального ведения Бога; метафоричность древних языков, использовавших явления природы, животных, птиц и т. д. для выражения свойств Бога и Его действий, благодаря чему стали обоготворяться сами эта явления, различные живые существа, стихии; грубый антропоморфизм мышления, который все, в том числе и Самого Бога, представлял в человекообразном виде; наконец, вечный спутник и враг человека — невежество, легко принимающее ложные идеи и безнравственные обычаи за добро и правду.

Многообразие религий объясняется и тем известным психологическим фактом, что, практически, любое явление, как мира внешнего, так тем более внутреннего, духовного, различно воспринимается и объясняется разными людьми. При этом различие в понимании многократно увеличивается при несовпадении объемов информации. Это особенно ярко проявляется в религии, поскольку главнейшим положением ее учения является Бог, в зависимости от понимания Которого существенно меняется и все ее содержание. Но Бог — это не внешний объект, подобный прочим, а вездесущий и «внутрь» человека пребывающий разумный Дух-Любовь, как говорит о Нем христианское Откровение (Лк. 17, 21), и восприятие Его обусловлено, в первую очередь, степенью духовной чистоты человека. Библия об этом говорит достаточно определенно:

(Прем. 1, 4-5).

(Мф. 5, 8).

Очевидно поэтому, что в зависимости от степени праведности (или развращенности) человека, племени, общества ощущение Бога трансформируется в сознании в весьма неоднозначные о Нем представления: один Бог, или два, много; добрый, справедливый или мстительный, лукавый; прелагающий гнев на милость, в силу приносимых Ему жертв, или отрешенный от всего и всех нужд человеческих; бесстрастный или обладающий всеми пороками человеческими. Соответственно формировались и нравственные требования, культ, обычаи. Каждый народ приобретал как бы своего Бога, и таким образом возникали разные «естественные» (языческие) религии.

Другая категория религий, к которой, в частности, относятся ветхозаветная библейская религия и христианство, — религии Откровения. Они — монотеистические, и источником своего учения имеют особое Откровение Бога, записанное в Священных книгах. Принципиальная особенность этих религий заключается в том, что их основополагающие истины являются не следствием человеческих мечтаний и фантазий или философских умозаключений, проецирующих отдельные свойства человека или природы на идею Бога, но актами прямого Откровения Самого Бога, хотя и применительно к возможностям человеческого восприятия (т. н. антропоморфизмы, от греч. слов ό άνθρωποζ — человек, и ή μορφή — образ), что особенно заметно на характере Ветхозаветного Откровения.