Чтение онлайн

Тени на дороге

От мыслей твоих тайных,

Черной и белой.

Когда глаза Норты привыкли к темноте, она поняла, что стоит посреди невозможного мира.

Небо над ней было тёмно-синим, тяжёлым и низким, оно нависало так, что хотелось пригнуться. Луна висела огромным шаром, занимая треть небосвода, и её поверхность дышала. Кратеры то расширялись, то сужались, будто кто-то невидимый сжимал и разжимал кулак. В центре диска проступало расплывчатое лицо, оно менялось, казалось то старческим, то детским, то вовсе лишённым черт. И ещё оно хмурилось, глядя вниз, на то, что творилось в этом безумном мире.

Норта стояла на берегу чёрного озера. Деревца, растущие поодаль были все искривлённые, неестественным образом изогнутые, их ветви закручивались в спирали и указывали в разные стороны, словно они пытались убежать, но не могли сдвинуться с места. Окружающее напоминало кошмарный сон, от которого невозможно проснуться.

Норта вспомнила одно умное словечко своей звёздной подруги: : "Девиантная Луна" — вот как бы та охарактеризовала этот пейзаж и этот мир. Нора любила такие странные названия и всегда использовала их удивительно точно.

Вода в озере не отражала луну, она впитывала её свет, становясь от этого ещё темнее. Но главное, что встревожило девушку — из глубины озера медленно, но неумолимо выползало Нечто, чьи очертания сначала показались ей просто игрой теней, но быстро обрели пугающую реальность.

Сначала Норта увидела щупальца: четыре гибких, маслянистых отростка выползли на берег, ощупывая песок с той же осторожностью, с какой слепой ощупывает незнакомую дорогу. За ними показалось скользкое тело с огромными глазами, похожими на человеческие. Они смотрели прямо на Норту. В них было только бесконечное, древнее любопытство, которое пугало даже больше, чем любая агрессия.

Норта в ужасе отшатнулась. Чудовище было огромным, его щупальца тянулись к ней, и она уже готова была бежать, но вдруг вспомнила, что теперь шагает по Арканам Таро одна, без своей верной подруги, и должна сама думать, анализировать и принимать решения.

— Осьминог, — выдохнула она, заставляя себя остановиться и рассуждать логически, — осьминог вместо рака. Почему меня здесь встречает именно он? Должен же быть в этом какой-то смысл?

Норта знала, что осьминог выпускает чернила, когда пугается, а это отсылка к тому, что страх так же окрашивает наше восприятие в мрачные тона. Чернила страха — вот что это такое!

— Я вижу только четыре щупальца из восьми, это может быть знаком, что самое страшное всегда скрыто в глубине, — продолжала Норта анализировать, слегка пятясь назад, — и ещё эта пасть с острыми зубами, тут явно постаралась моя искажённая фантазия, потому что у настоящих осьминогов таких зубов нет. Значит, я сама дорисовываю ужасы, которых нет.

Она глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть прямо в эти огромные глаза, полные древней мудрости.

— Ты не чудовище, — смело сказала Норта, глядя в осьминожьи глаза, — ты просто мой страх, который я сама придумала.

Осьминог моргнул (оба глаза сделали это синхронно, словно подтверждая её слова), и его противные щупальца замерли, перестав тянуться к ней.

— Мне нужно пройти дальше, — продолжила девушка, удивляясь собственной смелости и тому, как спокойно звучит её голос. — Там, в этой темноте, может скрываться моя мать. Не так уж много мест осталось в Колоде, где она могла потеряться, и Луна — один из самых вероятных Арканов.

Чудовище медленно, очень медленно подняло одно щупальце и указало куда-то в сторону, где за озером угадывалась тропа, уходящая в туман. Потом оно развернулось и скрылось в воде, не оставив даже кругов на поверхности.

— Спасибо, — прошептала Норта и пошла туда, куда оно показало, чувствуя, как колени всё ещё дрожат от пережитого ужаса.

В конце тропы, по которой направилась Шутиха, маячили две высокие башни: чёрная и белая. Они были словно врата, через которые нужно будет пройти, и неизвестно, какая приведёт к спасению, а какая к ещё большим иллюзиям. Норта вспомнила, что именно такие башни изображались на Аркане Таро Луна, и поняла, что выбора у неё нет, нужно идти прямо, куда глаза глядят, доверяя интуиции.

Тропа стала шире, и по её обочинам стали появляться здания, не подчинявшиеся никакой логике. Двухэтажный особняк втискивался между лачугой размером с собачью будку и строением, которое росло не вверх, а вбок, переламываясь под прямым углом. У некоторых домов были лица: на месте окон — глаза, над дверью — рот, растянутый в неестественной улыбке.

— Кошмар продолжается... это всё сон, — сказала Норта вслух, чтобы услышать свой голос и убедиться, что она ещё реальна, — просто сон.

Из-за угла ближайшего дома вышла фигура с телом, которое было вытянуто, как пластилиновая колбаска, голова болталась на тонкой шее, а руки заканчивались пучками тонких длинных пальцев. Он шёл неровной походкой, спотыкаясь на ровном месте, и тихо напевал жутковатую мелодию. За ним бежала не то собака, не то волк, существо с оскаленной пастью и горящими глазами.

Норта отступила, прижалась спиной к кривому дереву. Дерево оказалось мягким и подалось под лопатками, как резиновое. Фигура и её питомец прошли мимо, не заметив её, будто она была невидимой или сама была частью этого кошмарного пейзажа.

— Нора!.. Мама!.. — ей так нужна была сейчас поддержка близкого человека, но приходилось полагаться только на себя и на те крохи знаний, что она успела получить за время путешествия.

Она двинулась дальше, стараясь не смотреть по сторонам, но видения лезли в глаза. Везде царила атмосфера безумия. Знакомый мир был как бы вывернут наизнанку. Норта узнавала образы из пройденных ей Арканов: вот милый пушистик Арт на камнях смотрит на неё пустыми глазами куклы, и от этого взгляда хочется закричать (поскорее отвернуться!), вот красавица-Императрица сохнет на глазах, рассыпается в прах, вот два безумных пса, воющих на луну, но это и не псы вовсе, а сфинксы из Колесницы.

— Это всё иллюзии, — шептала Норта, пытаясь убедить себя. — Просто сны и мои страхи. Этого ничего нет.

Девушка замотала головой, пытаясь прогнать морок. Но сумасшествие не отпускало.

В траве валялся свиток Жрицы, но он был совершенно пустым, ни единой буквы — тайное знание исчезло, остался только желтоватый кусок пергамента... На ближайшем дереве болтался игрушечный Шут-марионетка на ниточках, и его широкая улыбка была пугающим оскалом... Вот треснувшая пополам императорская корона, из трещины ползут муравьи... Ещё одна игрушка — тряпичный Лев из карты Сила, пасть его заштопана грубыми нитками, не открывается... Жуть! И, наконец, кувшины Звезды, опрокинутые, пустые, из которых сыплется сухая пыль...

Она шла сквозь эти образы, и каждый шаг давался ей всё тяжелее. Страшные искажённые предметы притягивали взор, словно шептали, уговаривали остаться, посмотреть, забыться в этом бесконечном карнавале кошмаров. Но Норта знала: нельзя останавливаться, нельзя поддаваться, иначе она навсегда застрянет здесь, как те несчастные души, что бродят по этой проклятой земле.

Наконец она вышла на площадь. В центре площади, на старом разбитом монументе, который когда-то, возможно, изображал какого-то героя, а теперь был просто грудой камней, сидела женщина. Норта узнала бы её из тысячи — по спине, по наклону головы, по рукам, которые когда-то гладили её по волосам. Мама!