Чтение онлайн

Сурик выскочил на порог, едва я постучал. Видно было, что ждал, потому что штаны уже подвязаны, рубаха заправлена, а на ногах то, что с натяжкой можно назвать обувью.

— Готов?

Мальчишка закивал с такой частотой, что показалось, голова вот-вот оторвётся и улетит по собственной траектории.

— Тогда пошли. По дороге объясню, что к чему.

Вручил ему кусок мяса и половину булки, и пока Сурик жевал, стараясь одновременно есть и слушать, начал раскладывать задачу. Горн уже загружен заготовками для черепицы, дрова подготовлены. Работа простая: следить за огнём, подкидывать дрова вовремя и не давать температуре падать, главное тут помнить последовательность.

Так что вкратце объяснил ему каждый этап, также не забыл сообщить, чем чревата невнимательность и почему следить за огнем так важно. Сурик все время кивал, но так и продолжал жевать и едва заметно улыбаться. При этом после описания каждого этапа не забывал уточнять у него детали, которые он мог быстро не запомнить. Иногда перескакивал с этапа на этап, чтобы точно убедиться, что он не напортачит. Но каждый раз Сурик отвечал плюс-минус верно, так что я быстро успокоился. И правда, дельный паренек, может сделаем из него полноценного члена общества.

В любом случае, скоро проверим на практике, как он запомнил. Главное мне теперь не проворонить момент и вовремя влить основу во время обжига. И желательно сделать это так, чтобы даже Сурик не заметил…

Добрались до дома, и Сурик сразу завертел головой, осматривая участок с нескрываемым любопытством. Еще бы, тут столько интересного… Горн, тачка, штабель дров, угольная яма с глиняной крышкой, вёдра с отстаивающейся глиной в тенёчке, и даже лиственница, которая при виде нового гостя слегка покачнулась, но сдержалась.

— Это что? — Сурик ткнул пальцем в сторону ростка.

— Плотоядная лиственница, — ответил спокойно. — Не подходи к ней, укусит.

Мальчишка отдёрнул руку и попятился, хотя стоял в добрых пяти шагах от растения. Ну и славно, лучше перебдеть, как говорится.

Первым делом занялся горном. Загрузил заготовки ещё с утра, они лежали внутри ровными рядами и только ждали своего часа. Сурик стоял рядом и наблюдал, как я развожу огонь в топке, подкладывая сначала мелкую щепу, потом лучину потолще, и дую на робкое пламя, чтобы оно занялось уверенней.

— Вот, смотри, — кивнул на огонь, когда тот перестал нуждаться в уговорах. — Сейчас он маленький, тяга слабая, из трубы идёт белый дым. Это влага выходит из заготовок и из стенок горна. На этом этапе ничего не трогаешь, только следишь, чтобы огонь не потух. Если начнёт затухать, подкинь одно полено, не больше. — решил на всякий случай повторить теорию, для очередного закрепления.

Сурик кивнул, устроился на земле у проёма топки, и лицо у него приобрело такое сосредоточенное выражение, словно от этого огня зависит судьба всей деревни.

— Когда дым посветлеет и станет прозрачнее, зовёшь меня. С этого момента начинаем потихоньку добавлять жару.

— Понял. Белый сидим, прозрачный зову тебя. — быстро закивал он, — Рей, не переживай, я правда все запомнил, можешь не сомневаться.

Ну, все равно повторения лишними не будут, все-таки он делает это впервые.

Оставил мальчишку у горна и перешёл к угольной яме. Тут уже моя территория, и помощь пока не нужна. Теорию я прокрутил в голове ещё когда копал и закладывал дрова, так что осталось самое приятное, а именно поджечь и не испортить.

Сунул в центральное отверстие пучок сухой травы и щепы, чиркнул кресалом. Искра упала на сухое, задымилось, затлело и через полминуты занялось оранжевым язычком. Подождал, пока огонь переберётся на верхний слой дров, и из боковых каналов потянуло теплом. Пламя разрасталось, густой белый дым повалил из верхнего отверстия, и через несколько минут яма загудела, набирая силу. Жар бил снизу вверх, глиняная крышка нагрелась, и от неё уже несло ощутимым теплом.

Дальше остаётся только ждать. Огонь должен охватить всю закладку, пройти насквозь, прогреть каждое полено до сердцевины. На это уйдёт не меньше часа, может полтора, зависит от влажности древесины. Белый дым говорит о том, что процесс только начался, дрова ещё отдают воду, и торопить этот этап нельзя. Если закрыть отверстия слишком рано, непрогретая древесина в центре закладки так и останется сырой, а уголь получится неравномерный, часть хрупкая и рассыпчатая, часть вообще обычная головешка.

Как только дым сменит цвет на синеватый и поредеет, нужно будет закрывать поддувала одно за другим, уменьшая приток воздуха до минимума. Центральное отверстие замазать глиной последним, и после этого яма будет тлеть сама по себе ещё часов восемь, может десять, без моего участия. К утру, если всё пойдёт без сюрпризов, можно будет раскопать и посмотреть, что получилось.

Присел рядом с ямой и стал ждать. Жар приятно грел лицо, белый дым уносило ветром в сторону леса, и со стороны горна доносился мерный треск горящих дров, разбавленный периодическим шуршанием, когда Сурик подбрасывал очередную щепку. Мальчишка справлялся, по крайней мере ничего пока не взорвалось и не загорелось, а это для первого раза уже достижение.

Минут через двадцать не выдержал и сходил проверить. Сурик сидел на месте, глаза прикованы к огню, руки на коленях, а рядом аккуратно сложена порция дров на подхвате. Из трубы горна шёл ровный белый дым, температура в топке невысокая, пламя мягкое, ленивое, и заготовки прогреваются именно так, как нужно. Всё в порядке, мальчишка понял задачу и выполняет её на совесть, и даже вид у него при этом довольный и сытый, булка с мясом явно пошла впрок.

— Нормально, — кивнул ему и вернулся к яме.

Примерно через час белый дым из ямы начал менять характер. Стал реже, тоньше, и в нём проступил синеватый оттенок, едва заметный, но для внимательного глаза достаточно очевидный. Значит, пора закрывать. Набрал горсть глины из остатков у ямы, и начал поочередно закрывать боковые каналы. Оставил только центральное отверстие, из которого ещё тянуло жаром, подождал минут пять и залепил его тоже.

Глина зашипела, подсыхая на раскалённой поверхности, и через пару минут яма замолчала. Никакого гудения, никакого потрескивания, только тихое, едва уловимое шипение изнутри, которое постепенно сходило на нет. Внутри, под слоем глины, древесина медленно отдаёт остатки летучих веществ, углерод спекается и уплотняется, и торопить этот процесс абсолютно бесполезно. Только терпение, и никаких вмешательств до утра.

Ну вот, угольная яма запущена, горн работает, Сурик на месте, и мне решительно нечем заняться.

Подошёл к вёдрам с глиной и заглянул внутрь. Вода разделилась на два слоя, верхний светлый и прозрачноватый, нижний плотный и тёмный, его видно если поковырять пальцем в содержимом. Аккуратно зачерпнул верхний слой ладонью, и на пальцах осталась мягкая, шелковистая масса, из которой и предстоит лепить посуду.

Только вот она пока жидковата, стекает с пальцев, и формировать из неё что-то осмысленное рановато. Нужно слить лишнюю воду и дать массе уплотниться, подсохнуть хотя бы до состояния густого теста, а на это уйдёт ещё несколько часов, если не полдня. Слил верхнюю воду, оставил густой осадок в ведре и накрыл тряпкой оставшейся от старой одежды, которую все равно больше никогда не использовать по назначению. Ну что-ж, подождём, куда деваться.