Чтение онлайн

Что-ж, можно звать Сурика. Тем более, партия черепицы уже давно ждёт в горне, а дров для обжига натаскал с запасом. Пока идёт этап просушки закладки, мальчишка присмотрит за угольной ямой, а я займусь горном. Два дела одновременно, вот она, эффективность.

Собрался быстро, потому что собирать особо нечего. Топорик за пояс, пару медяков в карман, и можно выдвигаться. Сурик ждёт, угольная яма заложена, горн тоже готов к загрузке, осталось только привести помощника и объяснить ему задачу, а дальше уже дело техники.

Уже собирался уходить, но остановился у выхода с участка и обернулся. Росток торчал из земли чёрным лаковым прутом, покачивался, и ветер тут был ни при чём, потому что кусты рядом стояли неподвижно, а листья гнубискуса даже не шевелились. Лиственница раскачивалась сама по себе, неторопливо, лениво, словно прицениваясь к окружающему миру и решая, кого бы отхлестать при случае.

Кстати, земля вокруг стебля ещё влажная, тёмная, значит Эдвин заглядывал с утра, полил свою подопечную и ушёл, а я даже не заметил. Впрочем, старик умеет появляться и исчезать бесшумно, когда хочет, и вот это как раз настораживает куда сильнее, чем любые его выходки с навозом.

А ведь я ни разу не пробовал по-настоящему… Тогда, в разговоре с Эдвином, я только предположил, что не смогу влить Основу в живое дерево, а старик подтвердил, обозвав болваном и ещё парой мягких и добрых слов. Но самого эксперимента не было, руки до ствола не дотрагивались, и всё осталось на уровне теории. А теория без практики, как известно, штука сомнительная.

— Ой, да чем чёрт не шутит. — Махнул рукой и шагнул к ростку, мысленно приготовившись к тому, что сейчас прилетит по физиономии и не один раз.

Лиственница дёрнулась, стебель напрягся, по нему пробежала мелкая дрожь, и на секунду показалось, что удар неизбежен. Но росток замер, покачнулся ещё разок и успокоился, хотя по вибрации было видно, что порыв хлестнуть никуда не делся.

— Тихо, тихо, дурная, — проговорил вполголоса, медленно поднимая ладонь. — Рубить не буду, не собираюсь, просто постою рядом.

Лиственница не ответила, что вполне ожидаемо, но и бить не стала, что уже как раз неожиданно. Может, привыкла к моему присутствию, может, Эдвин как-то на неё повлиял, а может, хищное растение просто сообразило, что от кормильца, который каждый день ходит мимо и ни разу не тронул, вреда не будет. Какая бы ни была причина, результат устраивает.

Положил ладонь на стебель, закрыл глаза, сосредоточился и попытался направить Основу из груди в руку, а из руки в дерево. Всей ладонью, как показывал Эдвин, ровно и без спешки.

Основа послушно потекла по привычному маршруту, дошла до кончиков пальцев, коснулась стебля и… рассыпалась. Не впиталась, а разлетелась мелкими искрами, которые скользнули по поверхности коры вниз и ушли в землю, не задержавшись ни на мгновение. Ни капли не попало в дерево, ни единица не задержалась в живой ткани.

Попробовал ещё раз, помедленнее, тоньше, пытаясь найти хоть какую-нибудь щель, через которую Основа могла бы просочиться внутрь. И снова искры, снова потеря, снова ощущение, будто толкаешь воду в промасленную ткань, а она скатывается каплями и падает на пол.

Ну да, конечно. Чего я, собственно, ожидал? Эдвин прямым текстом заявил, что я не смогу, а он может. Разные Пути, разная Основа, и даже Система чётко разделяет ту же древесину на мёртвую и живую. Мёртвое бревно, камень, глина, ткань, даже ивовые прутья, высохшие и потерявшие связь с корнем, всё это принимает мою Основу без возражений. А живое дерево, с соками, с собственной внутренней жизнью, отторгает, и не враждебно, а просто равнодушно, как что-то чужеродное.

Хотя если задуматься, граница странная. Свежесрубленное дерево, которое полежало всего пару дней, ещё вполне живое по всем признакам, листья не завяли, древесина сочная, клетки не погибли. Но Основа в него уже идёт, проверено на лиственничных ветках и корнях, и ни разу не было ни единой искры. Значит, дело не в биологической жизни как таковой, а в какой-то иной границе, в связи с землёй, с корневой системой, с чем-то, что обрывается в момент рубки и после чего дерево для Основы перестаёт считаться живым.

Хотя, стоп, тут есть нестыковка. А ведь Разрушение по живому работает прекрасно. Большинство практиков в этом мире ориентированы именно на боевое применение Основы, и вряд ли они колотят исключительно камни и брёвна. Хотя я особо не изучал этот момент, возможно Основа при Разрушении и не проникает никуда а преобразуется в кинетическую энергию…

Ладно, Основе виднее, куда ей течь и куда не течь, а мне уже надоело стоять и думать об этом. Тем более, что дел и так хватает.

Убрал руку, и лиственница тут же качнулась, но скорее от того, что ладонь отпустила стебель, чем от агрессии. Постоял ещё секунду, разглядывая росток, и пошёл дальше.

И вот ещё что любопытное. В лесу, когда хожу за дровами или корнями, иногда возникает странное ощущение, будто Основа вокруг. Не моя, а какая-то другая, рассеянная, едва уловимая, текущая в каждой ветке, в каждой травинке и даже в воздухе между деревьями.

Слабенькое чувство, на грани воображения, и появилось оно только после перехода на первую ступень, раньше ничего подобного не замечал. Может, обострилось восприятие, а может, просто голова выдумывает то, чего нет, потому что хочется верить в нечто большее, чем сухие цифры в интерфейсе. Подтверждений пока никаких, и до тех пор, пока они не появятся, буду считать это обычными глюками уставшего организма.

В итоге встряхнул головой, чтобы выбросить оттуда лишние мысли и зашагал бодрее. Дорога до Сурика заняла минут пятнадцать при учете того, что по пути завернул к Торбу и купил кусок вяленого мяса, причем вполне увесистый, на двоих хватит. Мясник сверлил меня взглядом, но торговать торговал, деньги запаха не имеют, а четыре медяка это четыре медяка. Потом зацепил у бабки на рынке свежую булку за медяк и посчитал расходы. Пять медяков на обед для себя и помощника, не разорительно, но и не бесплатно, а значит Сурик должен отработать каждую крошку. Впрочем, судя по его энтузиазму, с этим проблем не будет.

Также перед тем как зайти за мальчишкой, сделал ещё одно дело. Вернулся домой, нашёл среди бутылок, скопившихся у стены, ту, в которой ещё плескалась сивуха, вылил содержимое на землю, стараясь не дышать, и пошёл к колодцу. Промыл бутылку трижды, набрал холодной воды и заткнул горлышко тряпицей. Надоело каждый раз бегать за водой, как корова на водопой, и таскать её в пригоршнях. Теперь хотя бы бутылочка будет при себе, главное не перепутать с непромытыми, а то хлебнёшь по ошибке и привет, тот ещё будет сюрприз для неокрепшего организма.