Чтение онлайн

Худо-бедно провернули на девяносто градусов. Руки тряслись, спина ныла, Тарн сквозь зубы выдал что-то такое, чего при детях лучше не повторять, но бревно в итоге всё-таки провернулось. Я затянул узлы обратно и отступил на шаг, оценивая результат.

Теперь клин висит вертикально, и если попасть в трещину, может что-то из этого и выйдет наконец.

– Теперь прицелиться надо, – я прикинул на глаз. – Чуть левее, и бить прямо в щель.

Пришлось повозиться, тут ослабить веревку, там подтянуть боковой подвес, сместить точку удара на пару пальцев, но в итоге кончик тарана смотрел ровно на трещину.

– Давай!

Первый удар прошел мимо и обдал нас фонтаном щепы. Поправились, ударили снова, острие скользнуло по краю трещины. Еще поправка, еще удар, и на этот раз клин вошел ровно туда, куда нужно. Короткий сухой хруст, и трещина едва заметно разошлась.

– Есть! – заорал я. – Со всей дури, бьем!

Фальк оскалился и вбросил Основу в бревно так, что накопитель полыхнул. Удар, и трещина дернулась, расширилась на палец, из нее хлынул черный сок. Тарн подал импульс на следующем замахе, и острие вошло глубже, раздвигая волокна, разрывая их изнутри. Еще удар, и почти каждый раз клин расширял трещину, вгрызался в нее, раздирал ствол вдоль, и это было несравнимо эффективнее, чем рубка поперек.

Треск послышался уже откуда-то сверху, оттуда, куда уходила трещина. Она ползла вверх, разрасталась, и новые ответвления побежали от нее в стороны. А мы продолжали бить.

Бревно то и дело застревало в стволе, приходилось высвобождать его топорами, вклинивая лезвия в трещину и разрывая ее шире. Грязная тяжелая работа, сок заливал руки по локоть, топоры скользили, пальцы сводило, но каждый рывок расширял щель еще на чуть-чуть, и этого хватало, чтобы вытащить бревно и вбить его снова.

Основа утекала рекой, и даже взглянуть на цифры некогда, посмотреть, сколько осталось. По ощущениям она закончилась ударов десять назад, но раз бревно до сих пор светится, значит какие-то крохи еще есть.

Крак!

Бревно в очередной раз утонуло в стволе, и на этот раз звук вышел особенный. Не хруст, не треск, а гулкий щелчок, будто что-то внутри лопнуло разом и окончательно. Лиственница вздрогнула всей тушей, и треск продолжился, пошел вверх, усиливаясь с каждой секундой.

Я опасливо высунулся из-под крыши тарана и задрал голову.

Трещина разошлась чуть ли не до самой макушки, и теперь добрая треть дерева, с толстыми ветвями и огромным куском ствола со скрежетом разрываемых волокон медленно отходила в сторону. Ветки на отделяющейся части все еще дергались, цеплялись за крону, не хотели отпускать, но вес был слишком велик, и с протяжным грохотом отломанная часть рухнула на землю.

Земля дрогнула под ногами, и на секунду мне показалось, что весь домик сейчас развалится от сотрясения. Но не развалился, устоял, как ни странно…

Упавший кусок лежал неподвижно, придавив кусты и подлесок, и я было решил, что на этом все, но спустя пару секунд ветки на нем зашевелились, заскребли по земле, и эта здоровенная махина поползла прочь, загребая грунт ветвями, и через несколько мгновений скрылась из виду за деревьями. Это что же, оно не сдыхает, а убегает?

– Я оттащил! Продолжайте, ребят! – донесся откуда-то из леса голос Больда. – Давайте, чуть-чуть осталось! Я с вами, если что! Хотите, пододвину таран?

– Нет! – рыкнули мы в унисон, и я почему-то снова ощутил во рту привкус свежей хвои.

В общем, лиственница гибкая и прочная, тут ничего не скажешь, но толстый ствол действительно сыграл против нее, как я и предполагал.

– Ну, чего встали? Бьем дальше, новые трещины делаем! – воскликнул я, перехватил бревно поудобнее, и работа пошла.

Лиственница потеряла минимум треть, а то и половину своих основных веток вместе с отпавшим куском, и это сразу ощутилось. Удары по крыше прекратились, мелкие плети перестали хлестать по стенам, и мы впервые за все время могли спокойно работать, не пригибаясь от каждого шороха сверху.

– Мужики! – мы чуть не подпрыгнули от неожиданности, обернулись, и в заднем проеме стоял Больд. Не на краю опушки, не за полянкой, а прямо тут, у тарана, в двух шагах от ствола.

Он уперся ладонями в боковые стенки, легонько подтолкнул нас вперед, сантиметров на десять, после чего показал большой палец и спокойно развернулся обратно.

– Эмм… Больд? – окликнул я его, когда сердце перестало колотиться в горле. – А ты чего тут так спокойно гуляешь?

– Ну так корни тоже отмерли с той стороны, где кусок отпал, – он пожал плечами, не оборачиваясь. – Ну вы рубите, не буду мешать.

Мы с ребятами переглянулись, и во взглядах читалось одно и то же.

– Так это, Больд… – протянул Фальк, и голос его вдруг стал мягким и ласковым, каким разговаривают с лошадью, когда хотят, чтобы она не брыкалась. – А ты не мог бы вот прям чуть-чуть, аккуратненько так, совсем легонечко, нам слегка помочь?

– Да, прям чуточку, вот столечко, – Тарн свел большой и указательный палец, показывая что-то около миллиметра, а может и того меньше.

– Щелбана бы по бревну, и хватит, – кивнул я.

– Хых! Эт я могу! – обрадовался Больд и зашагал к нам. Подошел к бревну, мы его как раз придержали, чтобы не качалось.

Больд прищурился, оценил расстояние до ствола, наклонил голову набок, потом в другую сторону, и аккуратно толкнул бревно ладонью. Таран качнулся, набрал ход, и острие врезалось в ствол с коротким сухим стуком. Отпружинило, качнулось обратно, а на стволе осталась вмятина, которую и вмятиной-то назвать стыдно.

– Ничего, ща посильнее чуть, – кивнул Больд и перехватил бревно поудобнее.

Мы с Фальком и Тарном тоже ухватились, потому что просто стоять рядом и смотреть, как здоровяк разгоняется, показалось не самой безопасной стратегией. Лучше уж держаться за бревно, хотя бы иллюзия контроля.

Качнули вместе, и на этот раз удар вышел другой. Земля дрогнула под ногами, по стволу побежала сетка мелких трещин, и из свежей зарубки выплеснулся черный сок, окатив нас до пояса.

– Не, все равно слабо! – рыкнул Больд и оттеснил нас от тарана плечом. – Ща покажу!

Следующий удар он нанес уже один, без нашей помощи и, судя по всему, без какого-либо намерения сдерживаться. Бревно влетело в ствол так, что из него брызнули снопы искр вперемешку со щепой, а по земле прокатился гул, от которого где-то в лесу с треском упало что-то не очень крупное, но живое.