Чтение онлайн

— А ты его сажал, чтобы потом срубать, говнюк мелкий? — Эдвин прошёл мимо, даже не удостоив меня взглядом, и направился прямиком к ростку. Побег, который минуту назад отчаянно хлестал всё живое в радиусе вытянутой руки, при приближении старика вдруг замер и мягко потянулся к его ладони, будто кошка, учуявшая хозяина. — Ну всё, я тут, не переживай, — Эдвин погладил стебелёк кончиками пальцев, и голос его стал таким, какого я от этого человека за все дни не слышал ни разу. Тихий, даже почти ласковый. — Я тебя не дам в обиду…

— В смысле «не сажал»? — опустил лопату и уставился на эту картину. — Оно само проросло!

— Ага, как же! — Эдвин обернулся, и нежность в голосе мгновенно сменилась привычной сварливостью. — Знаешь, как трудно было заставить его пустить здесь корешки? Я полдня тут ковырялся с ним, пока ты на своей стройке торчал, а ты чуть его не срубил!

Снова сунул руку в сумку, и я на всякий случай поднял лопату перед собой, но вместо очередной порции навоза травник извлёк склянку с мутной жижей, от которой до сих пор воняет весь дом.

— На, маленький, попей немножко, — Эдвин присел на корточки и аккуратно полил землю вокруг ростка. — Всё, не тронет тебя этот осёл, не переживай…

Некоторое время я просто стоял и смотрел, как Эдвин поливает росток плотоядной лиственницы своей вонючей дрянью и приговаривает ласковым голосом, от которого у меня до сих пор сводит зубы. На рубахе тем временем подсыхал навоз, на предплечье наливался красным след от удара, а на щеке ещё ощущалось что-то склизкое, о чём лучше не задумываться. Прекрасный вечер, одним словом.

Когда старик наконец закончил с лиственницей и переместился к гнубискусу, присев на корточки со своими грабельками, я рискнул открыть рот.

— Дед, а можно всё-таки поинтересоваться? Зачем ты посадил эту дрянь на моём участке? Она же опасная, ты в курсе? — продемонстрировал ему красный след на предплечье, — Мне, вон, руку рассекла, как плетью, и это сантиметровый стебелёк. А через месяц что будет?

Эдвин даже не обернулся, просто продолжил ковыряться вокруг цветка, и по движениям было видно, что вопрос он прекрасно слышит и столь же прекрасно считает его недостойным ответа.

— Опасная, говоришь, — буркнул он наконец, обращаясь скорее к гнубискусу, чем ко мне.

— Ну да, опасная! — как по мне, это совершенно очевидно, — Хлещет всё, что движется, сам только что уже во второй раз убедился. Я тут живу, если ты не заметил! — не знаю зачем, но указал на дом, — Мне мимо неё ходить к коптилке, к кострищу, к дровам. Да ещё и в черте деревни, тут дети бегают, собаки всякие, да мало ли кто забредёт.

Эдвин повернул голову, и на лице его отпечаталась мученическая усталость, какая наступает, когда приходится объяснять очевидные вещи существу, не способному их понять.

— Только попробуй её тронуть, негодяй! — голос его взлетел на октаву, борода затопорщилась, и грабельки хищно качнулись в мою сторону. — Вздумаешь рубить, я тебя таким навозом закидаю, что неделю отмываться будешь!

— Я не про «рубить», я про безопасность… — замялся я.

— Да не ссы ты! Думаешь, я дурак, что ли? — Эдвин фыркнул и вернулся к гнубискусу. Вообще да, думаю, но говорить ему об этом пока не стал. — Она не вырастет в монстра, я за этим слежу. Подрастёт немного, но будет тут стоять одной веточкой, и не более того. А как гнубискус пересажу, так и её заберу. Пока пусть торчит, охраняет, а то знаю я вас, вам только дай волю, затопчете всё самое ценное!

Ну вот и поговорили, классно… Формально участок мой, и могу делать на нём что захочу, включая вырубку незваных ботанических гостей. Но Эдвин ведь искренне обидится, по-настоящему, не напоказ. Плюнуть на обиду старика было бы проще всего, однако этот старик знает про созидание явно больше, чем рассказывает, и портить с ним отношения из-за ростка, который, по его словам, находится под контролем, было бы глупо. Стратегически глупо, если говорить точнее.

Ладно, пусть ковыряется, буду прокачивать воображение и представлять, что его тут нет. Тем более что у меня на этот вечер планы поважнее эдвиновского огородничества.

Например, печь для обжига черепицы. Ещё по дороге с вышки прикинул, где её ставить, и выбрал место у кострища. Только вот теперь у кострища торчит хищный росток с дурным характером. Лиственница обосновалась аккурат между кострищем и гнубискусом, и вся передняя часть участка, где было удобнее всего разместить печь, теперь находится в зоне её досягаемости. К коптилке тоже не подойти, новый жилец огорода перекрыл подступы и к ней. Ещё одна причина, чтобы злиться на Эдвина, но злиться некогда, надо работать.

Нет, можно просто не обращать внимание на росток и спокойно работать где планировал… Так даже быстрее работа пойдет, когда есть надзиратель в виде плети, но я как-то на такое подписываться не хочу.

Так что придётся строить с другой стороны дома, хоть там и пространства меньше, зато нет ни цветов, ни хищной флоры, ни полоумных травников. Лопата и так в руках, осталось только зайти в обход.

Участок с тыльной стороны зарос какими-то невразумительными кустами, названия которых мне не скажет ни память Рея, ни собственные познания в ботанике. При каждом ударе лопаты я невольно прислушивался к тому, что происходит по ту сторону дома. Мало ли, вдруг эти кусты тоже окажутся под эдвиновской протекцией, и из-за угла снова прилетит навозная граната. Но нет, видимо, не все растения пользуются симпатией травника, так что за эти кусты он в драку не полез. Корни поддавались неохотно, пришлось поработать и лопатой, и руками, выдирая переплетённые корневища из земли.

С травой дело пошло быстрее, срезал дёрн, перевернул, оттащил в сторону. Под ним обнаружилась плотная глинистая почва, не идеальная, но для основания печи сойдёт. Выкопал неглубокую яму, примерно на полтора штыка лопаты, выровнял дно и принялся выкладывать основание из остатков песчаника. Камни лежали у стены ещё с тех времён, когда строил коптилку, и с тех пор так никому и не понадобились.

Подогнал их друг к другу по возможности плотно, щели засыпал сухой глиной и утрамбовал. Получилась ровная каменная площадка, может не идеальная по геометрии, но достаточно прочная, чтобы выдержать вес печи и не просесть при нагреве.

Теперь нужна глина, и побольше… Тачка стоит в доме, вёдра там же, лопата уже в руках, так что быстро загрузился и покатил к речке. Сумерки сгустились окончательно, но дорогу к берегу ноги помнят и в темноте.

Место знакомое, тот же берег, где брал глину для черепицы. Здесь пласт выходит прямо к воде, что немного неудобно, но зато глина действительно хорошего качества. Глину набрал в две ходки, каждый раз нагребая полную тачку, с горкой очень внимательно, пусть и на ощупь выбирал самые чистые куски, без корней и камешков. Воду натаскал отдельно, в ведре, и когда наконец закончил с заготовкой материала, Эдвина по ту сторону дома уже не было слышно. То ли ушёл, то ли просто замолчал, а с этим стариком никогда не угадаешь. Ну и ладно, за домом выросла приличная гора глины и стояло два ведра воды, а это сейчас важнее.