Чтение онлайн

– И не сказала, что нужно отдариваться. Он тебе нравится?

– А тебе не нравилось бы, когда на тебя так смотрят? Клянусь тропами Перекрестницы – никто из моих кавалеров не додумался принести мне беспамятников. И браслет на Перекрёстки был очень хорош. О! А какие истории Лайл рассказывает за чаем! Если бы сама не видала его магию в действии – сказала бы, что Камень дал ему Дар Сказочника. Слышала ты ту историю о семидневной карточной игре?

– Какие-то боги упасли, видимо, – Гриз не любит брюзгливый тон, но сейчас он даётся без труда. – Извини. Не хочешь отвечать – не нужно.

– Лайл Гроски… – Аманда потягивается и обращает к Гриз улыбающееся лицо, – интересный человек. Хороший ли – этого не скажу, все мы ходим по разным путям под Луной Её… Но с ним не скучно. Я думала подарить ему ночь, даже две. Хоть он и не в моём вкусе, ты знаешь.

Нойя любят лихость и красоту. Щедрые и широкие поступки, молодость, горячую кровь. За почти три года, что Аманда провела в питомнике, она заводила короткие романы с мужчинами – всегда с красавчиками. Не уделяя больше одной ночи – ни богатому магнату из Крайтоса, ни ясноглазому, широкоплечему кузнецу из Тильвии.

– Весна в воздухе, – напевает Аманда на родном наречии, – Даритель Огня шлёт огненные стрелы, и сердца тают, а тела хотят пламени. Весна идёт, и соки земли скоро потребуют своих подарков – ах, особых ночей… Может, мне стоило бы поискать среди молодых и красивых? Этот законник Тербенно совсем неплох с виду. И, конечно, Рихард теперь свободен, так ли, сладкая?

Шпилька, как живая, выскальзывает из рук и несётся к полу, Гриз подхватывает её – и теряет две другие, те точно сговорились для побега…

– Рихард?

Аманда качает головой, придвигает к камину стул. Идёт доставать из сумки вязание.

– У нас с ним были ночи, ты знаешь, конечно. Три ночи – когда он только пришёл в питомник. Он любит поиграть, и красив, и в постели очень хорош, и с ним тоже нескучно, на свой лад. Вот только греть он совсем не умеет, ай-яй, как грустно: нойя же так любят тепло…

– Думала, вы сами согреете, кого угодно.

Тёплый пушистый шарф тянется из-под спиц Аманды, а та смеётся тихонько.

– Иногда мы просто делимся. Нойя всегда стремятся, чтобы кровь их была горяча. Оттого так голодны до тепла: любим костры, вина, танцы. Вольным бывает тяжко согреться, потому и любовь наша вспыхивает, обдаёт жаром – и гаснет, как осенний костёр. Потом разгорается вновь – с другим. Только вот из-за нашей любви к теплу мы так чутки к холоду. И быть рядом с ледяной пустошью… о! Нужно либо не уметь мёрзнуть, либо пылать изнутри слишком жарко и оттого желать холода.

Отзвуки ночей с Рихардом Нэйшем процветают на щеках жаром. Я не холода желала, – хочет сказать Гриз – и спотыкается об очевидное «Чего же?»

– Да и к тому же очевидно было, на кого он охотится, с первого дня, на Псовом Побоище. Помнишь тот день, когда ты позвала его из шайки Неясытей? Помнишь, что я сказала тебе тогда?

– «Это очень плохая идея», – невесело усмехается Гриз. – Ты и до сих пор думаешь так?

– Нет, сладкая.

Спицы звенят-звенят, в такт словам. Словно по капле вытекающим из прошлого.

– В тот день на арене среди Неясытей… я увидела белую смерть. Что увидела в нём ты, что заговорила с ним? Не отвечай, карменниэ, наши Зрящие тоже не всё выдают. Это твоё – и его: что-то ведь заставило его бросить группу и уйти за тобой. Вы не проговорили пяти минут – но, когда вы вышли из того трактира, на меня он глядел, как на довесок. То, что прилагается к тебе. Он и до сих пор так смотрит на весь питомник – просто, может статься, так ясно этого не показывает.

Слова вызывают лёгкую дурноту – и озноб катится по коже. Щекочущий отзвук на правой ладони – словно на неё уселась бабочка… или коснулись чьи-то легкие пальцы.

«Варг… правда?»

– Рихард Нэйш страшный человек, – говорит Аманда так же спокойно, как произносит «Йолла – милая девочка» или «Уна – моя ученица». – У нас таких называют – «человек смерти». Но ты – «человек жизни» и видишь её в других. Во мне вот увидела. Значит, ты думаешь, что надежда есть даже для него. Не знаю, что тебя с ним связывает – хочешь ли ты пробудить что-то в нём или спасти от него других. Но знаю, что в тот день ты не просто так позвала его сюда. Опасаюсь только, что это принесёт тебе ещё больше горестей, чем до того, карменниэ.

Она не упоминает имени Яниста и не говорит о разрыве с Нэйшем. Но голос Гриз ломается, когда она спрашивает:

– Ты гадала на него? На Рихарда? Лайл сказал, на него ты…

Нойя – мастерицы гадать, и это древнее ведовство не зависит от их Дара, передаётся от бабушки к внучке, как и умение творить заговоры и амулеты. Вольный Народ верит, что Великая Перекрестница благословила их особым образом – чтобы могли предвидеть пути. Видов гаданий столько же, сколько амулетов: по воде, по птицам, по дыму трав, по знакам огня, при помощи особых магических карт… и по ладони – «истинное гадание, на вероятности», то, о котором страшно просить и в котором можно за час увидеть несколько своих возможных жизней наперёд…

Спицы молчат. Огонь выхватывает лицо Аманды – необычно строгое, почти зловещее.

– Я не стала бы гадать на Рихарда Нэйша. Или ему. Он не стоит на распутьях. Не умеет сомневаться. Его путь прям, прям настолько, что иногда я спрашиваю себя – не пытаешься ли ты добавить туда хоть одно разветвление… Да и во мне слишком мало интереса к нашему устранителю – а без интереса гадание будет лгать. Но на Лайла я раскинула карты, и по обе стороны черты выпала «развилка» – главная в нашей гадальной колоде после «перекрестья».

– Выбор?

– Не один выбор – выбор для настоящего и выбор для будущего. Но «двойная развилка» равна одному «перекрестью» – а это много сложных выборов, да… А после «развилок» карты падали странные, ох, странные! Карта «господин» – могущественный покровитель. «Лисица» – обман. «Кинжал» – предательство. И рядом с ним – «мечник», верность. Дальше выпали «зверь» – опасность и «туман» – загадка или тайна.

– На близь или на даль? – Гриз мало смыслит в гаданиях нойя, но помнит, что метать карты можно на ближнее будущее и на дальнее.

Спицы звенят торопливо, словно стараются сбежать от чего-то.

– Последнее – на близь. А до того карты падали едва ли не поперёк черты.

На настоящее и на будущее, получается… Странный расклад. Тревожный. Может ли такое гадание врать – или, может, Аманда просто вложила мало сил, плохо представила себе образ Лайла Гроски во время гадания…

– «Корабль», – добавляет нойя, помедлив. – Эта упала на будущее. Это значит…

– Путь, помню.

Если только гадаешь не моряку и не тому, для кого корабль – особый символ. Там какие-то другие значения – впрочем, нет смысла вспоминать.