Чтение онлайн

– Просто не удалось поспать… и тебе ведь тоже…

– Так прими бодрящего и не топчи мне мозг!

– М-мать говорит – это вредно, особенно если подряд несколько ночей… И после спиртного…

– Травники все сдвинуты на этом «ой, да нельзя». Слушай мамку больше – скоро в платье оденет. Зелье после винца только лучше работает. Лакай бодрящее и заткнись.

Комары звенят в воздухе – в Тильвийских болотах комариный рай. Хлюпают лужи, стонет какая-то птица – тоже забыла похмелиться с утра…

Медвежий след находится сбоку тропы – громадный, косолапый. Охотник приглядывается, выполняет «поиск» с Печати, хмыкает: «Большой серый, один, тысяча шагов. Пирует на падали».

– М-может, нужно было… взять свору?

Но отец только фыркает: какая свора – там не мантикора, не альфин. Всего-то медведь – в самый раз, чтобы наследничек показал себя…

– Твоя добыча.

– Это было… для меня, – сынок-Трогири оскалился страдальчески. – Мой трофей. Только я… никогда не умел как следует. Отец сделал всё правильно. Он вывел меня на добычу с нужной стороны. Поставил щиты, чтобы зверь не услышал и не увидел. Мне осталось только бить.

Он ни черта не понимал, этот сорокалетний придаток своего чокнутого папашки. А я всего-то восемь месяцев пробыл в питомнике. Но я понимал куда лучше.

Мейс Трогири облажался. И не просто, а как по учебнику. Выперся на охоту после пьянки. С недосыпа. Под бодрящим, да после спиртного – чудо, что он туда вообще дошёл. Милейшая Аманда остерегала: так и так, сладенький, «Глаз стража», конечно, после спиртного действует даже с большей силой… только вот один приём по тебе вдарит так, будто ты три ночи лакаешь бодрящее. А после этого… ты видел, как хорошо себя Мел чувствует, да? Что ты говоришь, как-то раз она даже совсем вырубилась? Дар её вырубил – тут вернее. Потеря контроля, какая неприятность.

А великий охотник даже свору с собой не прихватил. Проще говоря, сделал самую большую ошибку, какую только можно. И нет, это я не о «выбрал для своего малахольного сыночка пасс, который тот заведомо не сумеет применить».

– Я… я ударил, но не смог как нужно собраться… выполнить «Удавку». Она не получилась полностью, медведь был большой, и он освободился. Впал в ярость, бросился на нас…

…огромная серо-бурая туша с рёвом взвилась на дыбы, махнула вперёд неожиданно легко. Нарден попятился, завопил, свалился на отца, мешая тому ударить. Мелькнули рядом когти, пыхнуло жарким смрадом из пасти, и тут же его отшвырнули в сторону, а медведь взвыл, отлетая прямо на тушу мёртвого оленя посреди поляны – отец всё-таки собрался и провёл пасс с Печати...

Зверь грянулся о землю, попал прямо на рога, захрипел, дёрнулся и утих.

– Шкуру попортил, – сказал охотник, отряхиваясь. – Бестолочь. Ладно, смотри, как нужно.

– Отец хотел нанести последний удар. Лезвием атархэ. Он подошёл к зверю. И. И…

В голосе Трогири – настойчивый трезвон жадного до крови комарья. И ложь.

Великий охотник хотел покрасоваться перед сыном. Считал, что не-бестия – лёгкая добыча, потому её можно завалить с одного удара. Подошёл слишком близко, – принял красивую позу. Смотри, мол, хозяин природы стоит – а новый трофей разлёгся у ног.

Может, не понял, что удар магией прошёл вскользь. Или неверно провёл добивающий. Всё-таки он уже был не мальчиком – пятьдесят лет…

Мейс Трогири совершил главную ошибку охотников. Он был беспечен.

Недооценил противника.

Грузная, вымокшая от крови туша взметнулась с рёвом – и упала на охотника сверху, замесила косматыми лапами. И потом были только крики, крики и хруст костей, и сын стоял молча, не веря, не зная, что делать – без отцовских подсказок…

– Я… растерялся, – сказал Нарден Трогири, и в улыбочке у него было – сломанное, виноватое, жалкое. – Я ударил поздно.

– Ты ударил поздно, – проскрипел остов человека в кресле. Пригвоздил своего сына к полу пренебрежением. – Ты никогда не был охотником.

Тишина была тяжёлой, как медвежья туша. Которой, наверное, нет среди славной коллекции побед в коридорах. Добил медведя всё-таки сын, не отец. А что было потом – уже ясно: сынок позвал помощь, Трогири-старший ещё дышал, в него залили эликсиры, дотащили до поместья, вызвали лекарей…

В Кайетте плохо умеют лечить раздробленные кости. Шеннет тому свидетель. Срастить чистый перелом – легко. А если там осколки, смещение, порванные жилы…

– Моя жена поползла на коленях в Акантор. Лепетала про то, что Кормчая поможет. Меня даже привезли к той. Защитнице сирых и спасительнице обделённых. А та потребовала дать обет Камню. Никогда не охотиться. Служить Камню и беречь живое.

Трогири негромко то ли поскрипел, то ли порычал, и с опозданием я понял, что это был смех.

– Послал эту тварь к Властелину Пустоши на свидание… Жаль, в лицо бы ей не доплюнул. Мейс Трогири – прислужник Камня. Я никогда никому не прислуживал. Лицемерная дрянь. Может только толкать речи да квохтать над Камнем. Когда Кормчая делала хоть что-то, а? Всё равно бы ничего не смогла…

Нынешняя Кормчая и впрямь не мешается в дела людские. Последний сеанс исцеления состоялся лет десять назад, ещё какой-то праздник был. Ковен Камня – тот ещё что-то глаголет, а Девятая и вовсе редко появляется из своей башни.

– Лекари… она таскала ко мне этих шарлатанов. Нойя, учёные из Таррахоры. Мастера из Закрытых Городов… каждый обещал, что я пойду чуть ли не завтра. А она верила. И платила, а они меня накачивали своими снадобьями. Применяли артефакты, от которых кости ломались и снова срастались неправильно. Пока…

Из-под пледа, которым он был затянут едва ли не до подбородка, выскользнула скрюченная рука. Сухая, с узловатыми, прижатыми друг к другу пальцами. Рука потянула плед вниз, и я опять пожалел об отсутствии фляжки.

Из высохшего тела под немыслимыми углами выпирали суставы, наросты, бугры, изломы. Разные эликсиры наложились друг на друга, к ним добавилось действие артефактов – и не до конца сросшиеся кости начали расти, гнуться, коверкаться, заставлять конечности принимать неестественные позы…

Будто целую кучу жучья собрали во что-то уродливое, членистое, из чего торчат останки клешней, жвал и хитиновых панцирей.

– Набрось, – равнодушно просипел Трогири, и его сын заботливо поднял плед – укутал папочку. – Тогда я решил: пусть все думают, я умер. Похороны были громкие. Тело слуги завернули в саван. Моя посмертная просьба. Нарден был молодцом. Он хорошо озвучивал мою версию. С женой было хуже. Она думала – всё временно. Всё можно исправить. Глупышка.