Чтение онлайн

Поместье Линешентов. Морозное нагорье. И грязный притон в Вольной Тильвии сутки назад.

– Это не плохо. Это естественно.

Вот это уже было вовсе неожиданно.

– Помнишь, мы говорили с тобой о бесконечном круге «жертва и хищник»? В этом круге выбирать себя – наивысшая потребность. Для жертв и хищников – в твоём случае, возможно, для паразитов. Неестественно и неожиданно скорее иное.

– О, ты пытаешься сказать, что ты меня прощаешь?

– Скорее уж – я тебя понимаю, Лайл. Правда, понимаю. Что, конечно, не отменяет твоей мучительной смерти в том случае, если передо мной встанет подобный выбор. Раз уж ты включился в эту небольшую игру…

Он опять повернул голову так, чтобы видеть меня – и теперь подарил усмешечку, микроскопическую, но очень, очень острую. «Извини, но я сдеру с тебя кожу, если будет возможность. И сделаю это медленно» – ладно, а я-то чего ожидал?

– Впрочем, есть другой путь, – продолжил Нэйш философским тоном. – Путь варга. Гриз Арделл, как известно, выбирает кого угодно вместо себя. И старается сохранить любую жизнь до последнего.

– В любом случае, мы с тобой не гуляем по таким дорожкам. Не пойми неверно, я бы, может, не прочь, и вообще, полон к тебе горячего расположения. Так что может, какой-то шанс и есть, дальше увидим.

Удалось или нет вложить нужную многозначительность в голос?

– Мне придётся оставить ему надежду на то, что это двойная игра, – говорил я, когда мы расписывали всё по пунктикам: егеря, мои связанные руки, горевестник в рукаве. – Вы, само-то собой, будете слушать, через артефакты. А я, уж конечно, не смогу заорать ему: «Эй, напарничек, я вытащить тебя отсюда явился!» Да он и не поверит. Но какой-то шанс оставить надо – так он будет спокойнее. Не подкинет неприятных сюрпризов, понимаете?

Желтоглазый старикашка в кресле пожёвывал гороховое пюре и кивал, ухмыляясь косой прорезью рта.

– Что касается питомника…

– Ха. Я улажу дело – никто не подкопается. Да и вообще, сомневаюсь, что по нему будут скучать.

– Гриз расстроится.

Могучие корни сплетались под ногами и тоже едва заметно светились изнутри. Егеря переглядывались тревожно. Наши разговоры им явно были поперёк горла.

– Зато у Мел будет праздник. И у Яниста. Возможно, и у Аманды. Новые Перекрёстки, ха.

– Но Гриз расстроится. Ты даже не представляешь себе, насколько.

– Кажись, у неё теперь есть, кому утешить. Ты что – заговариваешь мне зубы? Это вроде как моя работа.

– Думал, что твоя работа в основном втираться в доверие, а потом бить в спину. И бежать. Хотя нет, бежать – это результат.

– Знаешь, когда ты говоришь – во мне как будто что-то помирает.

Очень может быть, это остатки совести. Хотя нет, едва ли. Наверняка это чёртов грызун.

– Может, стоит идти потише? – это уже Борак, к нему вернулась вежливость после того, как мы доиграли трагедию «Пленённый напарник». – Зверь, знаете ли…

– Следит, – любезно откликнулся Нэйш, и крыса внутри перестала царапаться, но зато и разродилась двумя дюжинами мелких, ползучих крысенят. Холодных и влажных, и все носятся по хребту. – Как ты думаешь, Лайл, с учётом того, что я связан, а ты держишь меня под прицелом… Кто из нас кандидат для следующей атаки?

– Чёрта с два, – возразил я, но сделал это шёпотом. – Я-то не охотник.

– Безобидный милый грызун, и мы все это знаем. Не крадёшься, никого не выслеживаешь, а это просто дружеская прогулка, во время которой я безоружен и почему-то держу руки за спиной. Говорят эти милые создания смотрят на мир довольно иерархично. Так вот, если ты…

Я запнулся за толстенный корень, выругался шёпотом и от души посоветовал Нэйшу заткнуться, пока мы не решили, что мортаху пора завтракать. Устранитель хмыкнул и замолчал почти что до калитки.

А недобрый взгляд щекотал между лопатками. Что-то бесшумное, но быстрое шло по деревьям, иногда оказывалось справа, слева, сверху – и наблюдало, оценивало, прикидывало.

Готово дело, привлекли внимание. Неплохо бы – чтобы мортах и дальше шёл следом, только б не влез… В конце концов, никто из нас тут пока что не охотник, а? Связанный устранитель, два егеря-раба, которые вот-вот наперегонки рванут к заветной калиточке. Да толстая пожилая крыса, перепуганная и уповающая на свою удачу игрока…

Нэйш заговорил, когда впереди замаячила ограда, и бедолаги-егеря рванули открывать калитку, наплевав и на приказ, и на меня. Он остановился – теперь под прицелом только моего «горевестника» – повернулся вполоборота, глядя не на меня и не на оружие, а куда-то в лес. И обращался словно бы даже и не ко мне.

– Не боишься заиграться? – едва слышный шёпот продрал морозцем по коже. – Игра в «Вершину цепи» многим стоила жизни. Особенно когда не можешь определиться с целями… или со стороной.

В ответ он получил крысиный оскал.

– Будь спокоен. Насчёт стороны я уверен на все сто.

Или может быть, где-то на девяносто семь… как там говорил Флористан из сна? Нет, даже девяносто восемь. Два шанса против девяносто восьми – в вир болотный, у меня нет никаких особенных правил насчёт «привести живыми…»

Ни по поводу напарников. Ни по поводу заказчиков.

– А если вы лжёте? – спрашивал Нарден Трогири и по рассеянности прихлёбывал из отцовского поильничка. – Если он нас предаст?

– Он под «Истиной на ладони», – щерился калека. – Даже если бы принял общий антидот – на зелье правды они не работают. Он нам не лжёт.

Замечательное зелье, покивал я и допил третью кружку с густым бирюзовым осадком. Располагает к откровенности и не снимается общим антидотом. Солгать ты всё равно не сможешь.

Только вот если ты собираешься кое о чём умолчать – общий антидот всё-таки помогает.

Мэйс Трогири не очень-то хорошо разбирался в зельях двадцать лет назад, и с годами знаний у него не прибавилось.

Это будет роскошная игра, – заверил я внутреннего грызуна, пока мы медленно шли к калитке. «Вершина цепи». Неостановимый круг «убийца-жертва».

Три охотника на одной арене – и маленькая крыска, которая остаётся в живых, потому что не участвует.

В роли случайного свидетеля есть куча плюсов, если вдуматься. В моём случае эта роль решает вообще все проблемы.