Чтение онлайн

Но горели не паруса. Пылало небо, и от этого вода вокруг была цвета крови, а может – это и была кровь, кровавое море без конца и края, и утлый, неуклюжий кораблик на волнах. А вокруг были сплошь острые скалы, виры и пропасти, и кораблик сносило прямо к краю разверзшейся бездны. Рычали звери в каютах, и Уна и Фреза лазили по мачтам и пытались что-то творить с парусами, и звучала издалека будто бы дудочка боцмана, а кораблик подскакивал и крутился, неуклюже раскачивался на волнах…

– Нет рулевого, – сказал кто-то тихо.

Гриз Арделл была непохожей на себя: бледная, с распущенными и приглаженными волосами – и ещё она серебрилась, была в струящемся, лёгком одеянии: то ли хламида, то ли сложенные крылья. Брови у неё были нахмурены, взгляд сосредоточен, и походила на кого-то виденного давным-давно, только один раз, в высокой белой башне Акантора…

– Как это нет? – я оглянулся и увидел мотающийся без контроля руль. – Разве ты не можешь?..

– Нет, – тепло от её ладони на щеке показалось ожогом – мне нужно лететь, Лайл. Попытайся ты.

– Но я же не умею рулить, – это показалось до того забавным, что я улыбнулся. Но она не ответила на улыбку – тихо шевельнула губами: «Учись». И взмахнула серебристой накидкой, как крыльями, сорвалась с палубы и затерялась то ли в море крови, то ли в море огня, а над головой плеснули огромные крылья, и я понял, что небо горит из-за феникса…

Паруса подожжёт! Палуба вертелась и выскальзывала из-под ног, но я вцепился в горячее, гладкое дерево штурвала, повис на нём, стремясь отвернуть корабль от бездны…

– Держи ровнее, Пухлик! – заорала Мел, появляясь из ниоткуда и вцепляясь в штурвал. – У меня тут мортахи размножаются!

– Куда держать? – завопил я в ответ. – Я же не умею рулить! Нужно…

– Спрыгнуть, мой сладенький?

Поверх моих пальцев легла тёплая ладонь – и алые волны опали перед носом корабля. Аманда запела что-то на языке нойя, мы удерживали штурвал уже втроём, но непонятно было – куда плыть…

– Кто здесь главный? – крикнул я и завертел головой, пытаясь найти фигуру на капитанском мостике. – Какой курс?

Показалось – на фоне пламенеющего неба обозначился силуэт на мостике – и я почти узнал его, но тут корабль резко вздрогнул, заваливаясь на борт. И я ругнулся сквозь зубы, стиснул в потных пальцах штурвал, повис на нём всем весом…

…и вывалился из сна прямиком в комнату поместья Мертейенх. Пред очи нервного Нардена Трогири. Тот подозрительно глядел, как я расцепляю пальцы, намертво сжатые на столбике кровати.

– Рассвет скоро, господин Гроски, – он прямо-таки потел от предвкушения, а справа и слева от него стояли специально отобранные егеря со здоровенными тяжёлыми «скроггами» с Пустошей. – Пора на небольшую охоту.

* * *

Солнце не торопилось на небо. Вместо этого там проступала куча алых полос. Похоже было, что светило прирезали ночью, а следы как следует не затёрли, так что вот-вот набежит группа бравых небесных законников – для следствия…

Пасть калитки глухо лязгнула за спиной.

– Быстрее шагай, – буркнул егерь Борак, длиннющий и носатый. Рванул меня за связанные руки вперёд. Коренастый безусый Клайс тем временем подтолкнул дулом сзади.

– Честное ковчежническое, не вижу я в этом особенного смысла. Раз – мы продвигаемся на всех парах к ушибленному жаворонку, могу бочку пива поставить – пока будем идти, он проснётся и упорхает. А если даже и нет – услышит, как мы идём и всё равно свалит. Два – я ни разу не был в тейенховой роще, вир побери, ну и красотища!

Шелестели и сияли деревья тейенха – громадные колонны, напитанные теплом. Пахло гарью и немножко – горьким тейенховым соком и взрытой землёй. С каждой жилистой, могучей искрящейся ветки на нас мог сигануть мортах или тот, который похуже мортаха. Потому ребятушки нервничали и шикали. Зря они так: роща спала, роща притаилась и испугалась. О ночном буйстве бестий напоминали вывернутые с корнем молодые саженцы, пропалины, взрытая земля да обломанные ветки.

Вообще-то, за это нужно было сказать спасибо мортаху.

Это случилось через полчасика после того, как меня начали выспрашивать о Нэйше. Летящая очертя голову самка яприля затормозила ни с того ни с сего. Потом в Чаше обозначилась неясная клякса – словно часть леса, которую малость подкрасили синим с бока. Яприлиха попыталась свернуть, но клякса будто обтекла её, взлетела на дерево и опять оказалась впереди. Снова послышалось хныканье маленькой девочки. В воздухе высверкнуло алое жало.

Самка яприля ещё попыталась было побиться в деревья или проломиться через кусты – но даже в Чаше было видно, что бешенство её оставляет, и она дрожит. Непонятное марево всё время оказывалось перед ней, мелькало жало – и в конце концов яприлиха тяжко вздохнула, бухнулась на бок.

– Поза покорности, – уронил себе под нос старший Трогири.

Неба за тёмным шатром листвы рассмотреть больше не удавалось, но вокруг постепенно светлело. Светлые сумерки тейенха переходили в мутный, но всё-таки день, только от ручьёв поднималась белесая дымка.

Темп и направление задавали егеря. Я шёл между ними, а меня время от времени деликатно попихивали дулами, подсказывая – куда.

Клетчатая рубашка мелькнула в кустах, я остановился и получил полновесный тычок «скроггом» в спину. Тряхнул головой – тьфу ты, просто паутина – и зашагал дальше, и в ушах противно позванивало, а во рту уксусом отдавалась оскомина.

– Давай, ори, – хрипло буркнул Клайс. Стало быть, уже близко. Ну, раз тут нет предрассветной песни яприля…

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и заголосил:

– Нэ-э-эйш! Рихард Нэ-э-э-эйш!

«Гу», – хмуро сказала с ветки какая-то птица, которая и без того пережила не самую лёгкую ночку.

Парни вошли во вкус и пихали меня теперь двумя стволами, я орал всё сиплее и жалобнее, а тейенховая роща молчала, и с деревьев не торопились сыпаться идеальные убийцы, всё равно какого роду и племени.

Так что вступил Клайс – при помощи артефакта-усилителя.

– У нас твой приятель, и он под прицелом двух «скроггов»! – заорал егерь. – Выходи и скинь маск-плащ, а то мы твоему дружку мозги высадим! Эй! Слышишь!

Звучало чертовски решительно. Толчок в плечо был болезненным по-настоящему.

– Н-э-э-эйш! – заорал я. – Рихард Нэ-э-эйш!

– Мы знаем, что ты здесь! – подключился Борак. Он звучал менее решительно, но более басисто. – Выходи, и без твоих штучек! Иначе он труп, понятно? Даём тебе четверть часа, чтобы показаться! Мы тянуть не станем! Попробуешь напасть – убьём его тут же! Ты, ори давай!