Чтение онлайн

В памяти распахивается нужная дверь – впуская в весенний вечер, в запах сочных трав. Темнеет, и мотыльки собираются вокруг светильника, а лёгкий ветерок шевелит страницы на столе, и за спиной – тёплый смех бабушки: «Снова за старыми дневниками засиделась?» Пожелтевшие от времени страницы уводят на два века назад, в них кровь Братских войн и описание внезапно уснувших людей.

По ту и другую сторону.

– Наставницы и главы наших общин ведут дневники, которые хранятся в общинах столетиями. Во время Сонных Моров, когда возле уснувших начали замечать необычных ящерок, маги обратились к варгам. И тем удалось узнать кое-что о веретенщиках. Так вот местные оранжереи для них – идеальная среда обитания. Если он тут не один… это отличное место и для размножения тоже. А свою территорию веретенщики защищают очень агрессивно.

Гриз очень надеется, что Касильду Виверрент всё-таки можно напугать.

– Вы видите сами – угроза крайне серьёзная. И я настоятельно советую вам на время…

– Нет.

Жена Хромого Министра говорит это тихо, совсем не властно. Но тоном, который ясно даёт понять: другого решения быть не может.

– Я не покину Цветочный Дворец на неизвестное время. Чары защиты завязаны на личность хозяйки и на её приказы. Пока я здесь – дворец скрывает то, что в нём… даже от тех, у кого есть право доступа внутрь.

Она присаживается на софу возле серого кота – и кот недоверчиво косится, фыркает, но с софы не поднимается.

– Это место хранит в своих стенах далеко не только цветы.

Трудно не распознать крепость, когда внутри тебя самой – стены, стены и бойницы. А Цветочный Дворец – это артефакторная крепость. Изящная, утопающая в цветах неприступная твердыня, в которой скрыты чужие секреты… документы? Люди? Можно не спрашивать – от кого они скрыты здесь. Против кого так упорно сражается Касильда Виверрент все эти годы.

– Госпожа Виверрент, ваши опасения я понимаю. Простите мне мою прямоту, но в случае вашей смерти дворец останется без защиты наверняка.

– Можете звать меня по имени. Гризельда… Гриз, если позволите. Ведь в случае укуса проходит какое-то время до смерти. И жертву ещё можно вернуть через день, два… как вернули Тарру?

– Это всё очень неточно, всё зависит от организма, но…

– В таком случае вы можете обо мне не тревожиться. Однако нужно отослать слуг, – она поднимается, стремительная и сияющая. – Тех, у кого нет… лекарства. Я отдам распоряжение о переводе в одно из моих имений всех одиноких, несчастных в браке, не влюблённых. Словом, тех, кого невозможно пробудить поцелуем. Верно ли я поняла – это действует и в случае безответной любви жертвы или к жертве?

Гриз щурится, споминает старые, похрустывающие страницы дневников. «Если ты любишь, если тебя любят»... Действует, да, вот только на ранних этапах, здесь и влюблённость подойдёт, и страсть, и устоявшиеся чувства, а потом «чёрный сон» уводит жертву веретенщика всё дальше, и чувства нужны взаимные и крепкие. И всё это она излагает Касильде, которая смотрит на Гриз ласково, будто на давнюю знакомую.

Взгляд доверчиво приоткрывает истину: «Верно, верно, я не боюсь. У меня есть лекарство, которое легко отыскать».

Счастливых в любви, говорят нойя, легко узнать по сиянию. И если приглядеться – то можно рассмотреть… за красотой, безупречными манерами, ненавистью к мужу. Сияние – даже когда хозяйка дворца спрашивает:

– Итак, после того, как мы обезопасим слуг – что мы будем делать? Вы уже оказали мне неоценимую помощь, Гриз. Согласны ли вы и ваша группа помогать и дальше?

– Я не знаю, сможем ли мы хоть что-то. Мои знания всё же ограничены, и разумом с веретенщиками соединиться нельзя.

Магические перерожденцы даже не слышат голос крови варга, не слышат и не отзываются. Но это люди – тут. Засыпающие беспробудным сном люди, и неизвестно сколько перерожденцев на территории, и если они начнут размножаться…

Лайл Гроски прав. Ей сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

– Да. Я сделаю всё, что смогу. На двух условиях. Первое – моя группа… те, кто находится в опасности – должны быть удалены из питомника, как и ваши слуги.

Касильда Виверрент кивает, чуть изогнув безупречной формы брови

– Далее, – Гриз заставляет говорить себя медленнее. – Мы заключаем официальный договор. Где будет указано, что моя группа выполняет работу безвозмездно.

Безупречные брови не отражают ни капли изумления. Или несогласия.

– Это достаточно дальновидно с вашей стороны. Если учитывать Хартию Непримиримости… В любом случае – способ достойно вознаградить вас и ваших людей найдется. Я отдам нужные распоряжения – договор подготовят сейчас же. Нужно также представить вас своему Мастеру – наделить особыми полномочиями в замке. Не беспокойтесь, в дело будут посвящены только доверенные лица, связанные со мной серьёзными обетами.

Она поднимается – стремительная и изящная. Наставница королевы. Одна из самых знаменитых красавиц Кайетты. Вечный полководец на войне против собственного мужа.

Внутри Касильды Виверрент – тоже крепость. Неприступные стены, увитые цветами и украшенные сапфирами. Вивернии, охраняющие врата. Башня из льдистого металла, в которой скрыто сокровище.

Сияние. Знание о том, что даже сказочные крепости умеют любить.

ЛАЙЛ ГРОСКИ

Если бы злодейка-судьба позволила мне вернуться на полгода назад в трактир «Честная вдовушка» – я бы сделал кучу разных вещей. К примеру, страстно припал бы к бочонку Милки, а то и к самой Милке. Полил бы несчастную пальму, чахнущую в кадке. Очень может быть, я даже схватил бы за шкирку пристарелого Щура. Приволок бы пред ясные глазыньки Стольфси и заявил: это его территория. Вот его на выезд и отправляйте. Потому как – а что вы вообще от меня ждёте, господа хорошие?!

– …размер – около пяди, – обозначала проблему Арделл. – Искусно маскируется, предпочитает густые заросли, но не брезгует помещениями – карнизы, шкафы, шторы. Окрас – обычно зелёный с радужными переливами на хребте и хвосте. Небольшой гребешок, челюсти с виду слабые и неопасные, это обман. Насчёт питания не знаю, всё же магический перерожденец, так что может быть что угодно. Главное – очень быстрое восполнение яда и крайняя агрессивность. Веретенщик, который обороняет свою территорию, бросается на любого человека. Животные вне опасности, его выводили именно как оружие против магов… Бывали случаи, когда один веретенщик укладывал по сотне магов за сутки. Помните – этих тварей крайне сложно удержать: просачиваются в малейшие щели и прогрызают насквозь толстые деревянные ящики, так что ни о каком «хватать руками, даже в перчатках» речь не идёт…

Арделл сыпала подробностями, будто мешки острейших даматских перцев над головой опрокидывала. От этого хотелось чихать. И потирать нос, по-крысиному обиженно: вот и зачем я тут, спрашивается? А, дорогая Гильдия?! Какими это я, интересно, способами могу поспособствовать невыполнению и без того невыполнимого задания? Мне нужно собственноручно принести ящерку-кошмар к женушке Хромого Министра? Ласково погладить, расположить на подушечке и умильно попросить – мол, ты уж меня сейчас не кусай? Или каким-то способом уговорить оную женушку Хромца не покидать свою цветочную обитель? Так она, кажись, и не собирается. Гриз сказала, что эта Виверрент отправилась составлять договор и руководить эвакуацией из замка недолюбленных слуг. Интересно бы знать, почему сама остаётся – в такой ситуации лично я бы чувствовал себя спокойно, только если бы крайне сильно кого-то любил. Или кто-то крайне сильно любил бы меня. Или то и это сразу.