Чтение онлайн

Потом повернули головы и уставились на холм.

– На этот, – для надёжности Норн притопывает по холму. – Только он стоял вон там, пониже, у деревьев.

Одинокий человек в плаще с капюшоном. Они находят его следы – простые сапоги, стоптанная обувь. По размеру чуть больше, чем у Олкеста. Норн ставит рядом свою лапищу – разница в пару дюймов.

– Слышал, ты была в Энкере, когда там вся эта заваруха с мэром и алапардами?.. И там правда был тип в капюшоне, который ходит в пламени? Я думал, газеты врали.

– Нет, Норн, мы его сами видели. А насчёт пламени – он…

– Ну да, у него же был феникс.

…маги тоже взглянули, тоже видели это. Высокий силуэт человека в капюшоне на фоне побледневшего от испуга неба.

И над его головой – огненный знак, распластавший крылья феникс.

– Вроде как, он только руку протянул, а звери разбежались. Рванули – кто куда, со всех ног. Кто-то даже и в его сторону. А он просто развернулся и с холма начал спускаться, потом полыхнуло там, за холмом… ну, и всё.

Следы человека в плаще точно, спускаются с холма. Потом идут – неторопливые и ровные. Потом – чёрная проплешина. Магическое, быстро прогорающее пламя. Растопленный снег.

Больше нет следов.

«Чистые ходят в пламени», – шепчет Янист Олкест. Гриз впервые готова поспорить с ним о правильности цитат. Она помнит из дневников варга другое.

«Пламя – путь безумцев и чистых».

– Если это не Дитя Энкера, то я уж не знаю, кто. Вот я тебя и вызвал. До кучи ещё думал – может, просветишь, кто это сотворил? Отовсюду слышно, что будто бы варги…

Тихо охает Янист позади. Взглянул на Охотничью Плешь, представил, что последует: цвет аристократии Даматы… сейчас ещё журналисты подтянутся.

– Много жертв? – спрашивает Гриз, продолжая его мысль.

Охотник машет рукой на лагерь.

– Человек двадцать тут – мелкая знать и слуги в основном. Местные славу Дикту возносят – отвёл, мол, Всеотец. Раненых много. Худо другое – от егерей ничего не слышно. По-моему, о них и не вспомнил никто. Я думаю пойти посмотреть, ты со мной?

Вместе они оставляют холм и углубляются в лес – тихий и утративший нежно-розоватую рассветную гладкость. Тонкий снежный покров взорван, изрыт копытами, лежат посреди лесных дорог и троп поваленные стволы. Олкест шумно выдыхает – ещё не видел, как выглядит «тропа ярости» яприля.

Насмешники-скрогги примолкли ошеломлённо, что видели? Вот сожжены кусты – тут шёл виверний. А вот стремительный мах алапарда. Здесь неслась, хохоча и предвкушая кровь, гарпия.

Обратные следы тоже есть – совсем не такие страшные. Звери улепётывали стремительно. Будто кто-то шепнул: «Послушайте, это же не вы. Бегите от этих, чуждых…»

Говорю я, настоящий пастырь.

Изуродованный лес безмолвен и строг. Тяжко вздыхает ветер в кронах: зачем пришли? Поздно уже, тут всё без вас…

Гнедая загнанная лошадь – вздрагивает, с храпом пятится в кусты.

– Кого-то из загонщиков, – говорит Норн, когда Гриз оглаживает и успокаивает лошадку. – Привяжи покрепче, потом заберём. Мы уже близко – они где-то мили за две и должны были работать.

На ближайшей развилке отходит от них влево – Гриз и Янист берут вправо. Тропы в Охотничьей Пуще хорошие, наезженные за годы охот. На деревьях прибиты таблички-указатели – чтобы знатные охотники не потеряли лагерь из виду.

Гриз копается в слякотной неразберихе следов. Выстраивает их цепочки – кожей ощущая на себе взгляд Олкеста.

– Янист, я что говорила по поводу этого вашего «держать мысли в себе»?

– Думаете, это он? Тот самый, который… в Энкере?

– Если только у вас на примете нет другого варга уникальной силы, да ещё и с фениксом.

– Но… почему он так? Получается, он просто появился, спас людей, да? И не показался им, не поговорил, ничего не объяснил, просто исчез. Это всё как-то…

– Подозрительно?

За густыми кустами – поляна, на поляне – свора. Собаки скулят жалобно, бегают кругами. Двое псов зарылись в снег, мелко дрожат. Подозвать тихим голосом, успокоить –лаской и зельями. Слушая сердитое бормотание Олкеста. Подозрительно, что внезапный варг очень удобно появляется во время катастрофы. Так вовремя вмешивается. И уходит, оставляя за собой разве что домыслы да легенды. С чего бы это он?

– Потому что время ещё не пришло.

– Что, простите?

– Ничего, продолжайте.

Голос Яниста странным образом успокаивает, не даёт уплыть вслед за зрением и слухом (слух ловит мёртвую тишь, зрение – спутанные следы с пятнами крови).

– Вы думаете, он как-то связан с теми, кто натравил животных на лагерь.

– Я не утверждаю, но… как он вообще узнал, что они здесь будут?

– Феникс в небесах. Варг смотрел его глазами.

– Это я понял, но я не о том… как он вообще узнал, что это случится? Он же как-то сюда прибыл… получил сигнал или заранее был здесь?

Это кажется маловажным, понятным. Словно тот, другой, в капюшоне, идёт сейчас рядом по тропе. Говорит тихо: мы же вместе, сестра. Так что ты знаешь.

Ты же видела все эти зверинцы… питомники. В которых тоже было бешенство зверей. Куда приходили хищные пастыри. Кровавые пастыри. Но питомников слишком много, и я не знал – где начнётся… Здесь же было просто, ты понимаешь?

– Понимаю, да… Это должно было случиться обязательно – вот почему он был здесь.

– Боюсь, я не совсем по…

Она отворачивается от следов (теперь они уже густо испятнаны кровью), вглядывается в удивлённое лицо Яниста Олкеста.

– Этот варг… Пастырь. Был уверен, что те, другие, не пропустят Зимнюю Травлю.

– Почему тогда он не предупредил охотников? И почему не остановил животных сразу же?