Чтение онлайн

— Не знал, куда еще прийти… — пробормотал.

Он пьяный? Ант начал медленно сползать вниз.

Его нельзя назвать щуплым, но я никогда не могла и предположить, что подтянутый Ант мог оказаться настолько тяжелым. Пока я тащила его до кровати Тары и пыталась усадить, Ант трясся. В этот момент и мне стало не по себе. Никто никогда не видел, чтобы он дернулся от удивления, не то что бился крупной дрожью. Тогда я уловила запах мандагории — растения, с наркотическим эффектом. Ант не пьяный. Похоже, он ранен — мандагорию давали воинам, когда не было возможности сразу закрыть раны.

— Что с тобой случилось? — я спросила с большей паникой, чем хотелось бы. — Тебе нужно к нормальному целителю! Где твои раны?

Ант не ответил, он смотрел в пространство мутными глазами и продолжал трястись. Одну, неприятную, но не смертельную рану я нашла у него на плече по следу крови. Не успела протянуть ладонь, чтобы попытаться хоть что-то сделать, как Ант перехватил мою руку.

— Я ошибся, — сказал он таким голосом, что у меня пробежали мурашки.

Ант редко ошибался, это правда. Но он точно не был из тех людей, которые путают аллистиновое плетение с тоуроковым и называют это концом света.

Я замерла. Ант все еще держал мое запястье — не больно, но крепко, и смотрел своими карими, затуманенными глазами.

— В чем ты ошибся?

— Выбрал не то место. Они умерли, потому что я ошибся.

Анта начало трясти еще сильнее, хотя я и не думала, что такое возможно. Оглядев его, я даже выпустила немного своей силы и попыталась прощупать ей ранения. Не найдя ничего смертельного, заставила его лечь.

Нам часто попадались задания, где от нас зависели жизни. У меня, как у целителя, так чуть ли не каждую практику. И, тем не менее, каждый раз оно бьет, как первый. Со временем, конечно, привыкаешь. Мои пациенты могли умереть. Даже не проникаясь к ним особой любовью, я знала, что задавалась бы вопросом — что я сделала не так? Где я могла исполнить свою работу лучше, чтобы этот человек выжил? Ант, как воин, сталкивался с другими проблемами. Я не могла представить, что могло произойти, чтобы он оказался в таком состоянии. И, как целителя, и как подругу, именно это сейчас меня не волновало.

— Завтра, — тихо сказала я, — ты расскажешь мне всё, что произошло. И никуда я тебя до этого не пущу.

А потом начала перебирать ему волосы, зная, что на утро Ант об этом не вспомнит, и вплетать заклинание, погружающее в сон.

На рассвете Ант пришел в себя. И первым, что он увидел, было заспанное, страшное лицо, которое над ним нависало. Быстро просмотрев обстановку вокруг, он повернулся обратно ко мне. И выжидал.

— Наконец-то! — воскликнула я. Хотелось спать и знать при этом, что Ант не отправиться к предкам. — Показывай раны.

— У меня их нет, — прохрипел он. Его голос сел и стал почти неузнаваемым.

— У тебя они есть, — преувеличенно бодро ответила я. — И ты мне их сейчас покажешь. А потом расскажешь, что произошло. И почему ты вчера завалился сюда в таком состоянии, что я чуть не… Не важно.

Я успела добраться до глубокого пореза на его плече, когда Ант неохотно заговорил.

— Там был горный перевал. В Болгурии, у них есть туннели. Десять магов, в основном болгурианцев, под нашим командованием. Эрот, наш командир, был без сознания, на него напал горный виверн. Нужно было выбрать между переходами в которых могли оказаться контрабандисты — а у них есть свои маги тоже, — или другими ходами, там могли произойти обвалы в любой момент.

Ант замолчал, потер виски. Я разобралась с плечом. Там и правда не оказалось ничего серьезного, только много крови и глубокий порез.

— Я ошибся, — снова повторил он. — Я свернул не туда, и должен был при первых же подозрениях перейти в другой туннель. Найти третий ход, демоны, я не знаю!

Ант дернулся, и я заметила еще одно кровавое пятно, теперь на ребрах. И снова ничего смертельного, только в этот раз гораздо неприятнее. Пыталась придумать, как бы вылечить ее так, чтобы не сделать еще больнее.

— Ант, — серьезно сказала, начиная плетение на краях раны. — Ты один из лучших воинов и лучших тактиков на нашем потоке. Ты сделал всё, что ты мог сделать.

Я зацепила нерв, Ант вздрогнул. Это не помешало мне ни лечить, ни говорить.

— И это нормально, что ты злишься. И это хорошо, что тебя это волнует, — сказала я, закончив со второй раной, и взяла его лицо в руки. — Но я не дам тебе себя съесть изнутри за это, понятно? Ты сделал всё, что мог — и в следующий раз сделаешь все, что сможешь, тоже. Но есть вещи, которые ты не можешь контролировать.

***

Я шла на очередной урок профессора Боголана сонная, нервная, но в крайне боевом настроении. При всей не любви к целительству, профессора я не любила гораздо больше.

Да и никого убить случайно мне уж очень сильно не хотелось, поэтому все обязательные манускрипты я плохо, но заучивала. Вечером, когда Ант ворвался в комнату, я как раз читала дополнительный том книги, которую посоветовал библиотекарь. Он, на самом деле, посоветовал с десяток толстенных фолиантов, и я их всех честно дотащила до своего стола. Конечно, за день успела прочесть только один, и тот с трудом, но готова была отбиваться на занятии всеми силами, генерируя все когда-либо полученные знания. Что произойдет, когда я эти книги уложу в голову, и представить страшно.

Профессора, казалось, мой вчерашний выигрыш задел, он тоже был сегодня в боевой готовности. Аж подвелся, когда я заползла в аудиторию. Недостаток сна однозначно сказывался, но сдаваться без боя я не собиралась. Профессор Боголан мечтал вышвырнуть меня из Высшей школы. Или, по крайней мере, из круга целителей. Ну не нравилась я ему и всё тут. Что за пакость ожидала на лекции я даже задумываться боялась.

Когда он начал вступление и прозвучали страшные слова, я готова была сдаться.

— Сегодня мы практикуем сразу несколько крайне важных навыков, — сказал он и начал загибать пальцы. — Лечение хронических заболеваний, — первый.

Половина учеников тихонечко завыла. Даже учитывая, что наш поток с трудом превышал десяток человек.

— Лечение людей, которые не могут рассказать, в чем проблема, — второй палец.

Теперь завыли все и отнюдь не тихонько. Последняя фраза могла означать что угодно, от немых до почти трупов.

И профессор ввел в зал людей. Как я и сказала, нашлись среди них и немые, с огромными опухолями, и тела, сами больше напоминающие трупы. Профессор решал, к какому ученику направят какого больного. И когда он решил, что мне достанется маленькая девочка с огромным сине-красным наростом прямо на грудине, над сердцем, я приготовилась развернуться, бросить учебу к демонам и уйти.

Обычную школу, где магов учили контролировать свои силы, ничего случайно не взрывать и никого не проклинать, я уже прошла. Может, даже с такой базой могла бы найти легкую работенку. Не приходилось бы еще четыре года учиться латать людей и мириться со всеми остальными прелестями лекарской работы.

Взгляд профессора прожигал сегодня всех учеников. Но мне он уделил больше всех внимания. Наши глаза встретились и он усмехнулся. Думал он, что я сдамся потому, что не захочу возиться с орущим ребенком? Или просто провалю задание?