Чтение онлайн

В конце января 1910 г. РГО устроило торжественный прием в честь Козлова. Чествование путешественника планировали провести в только что построенном собственном доме Общества в Демидовом переулке, 8 (сейчас Гривцов пер., 10). Однако в виду слишком большого числа желающих поучаствовать в заседании Совет РГО принял решение провести прием в 1-м Кадетском корпусе, на Васильевском острове [171] . В новом же здании в Демидовом переулке организовали выставку привезенного экспедицией научного богатства. Выставка заняла второй и третий этажи дома РГО: в фойе перед Большим и Малыми залами были размещены естественно-научные коллекции, Большой зал был занят археологическими и этнографическими материалами. Эта часть экспозиции была разделена на три отдела: «Хара-Хото», «Буддизм» и «Старый Китай».

Выставка открылась 1 февраля 1910 г. и сразу же сделалась настолько популярной, что срок ее работы был продлен с 18 февраля еще на несколько дней. За это время ее посетило до 12 тысячи человек [172] . Кроме индивидуальных визитеров приходили целыми группами учащиеся различных учебных заведений. По решению Совета РГО вход на выставку был бесплатный. Выставку посетили также великие князья Николай Михайлович – председатель РГО и Константин Константинович – президент Академии наук, многие министры и другие высокопоставленные лица.

После завершения выставки книги и рукописи из Хара-Хото были переданы на хранение и изучение в Азиатский музей (сейчас Институт восточных рукописей РАН). Остальные предметы поступили в Этнографический отдел Русского музея, где они хранились до 1934 г. Затем их передали в Государственный Эрмитаж. Сегодня самая значимая часть из них находится на постоянной экспозиции в нескольких залах Отдела Востока.

О результатах экспедиции и раскопках в Хара-Хото Козлов сделал доклад для царской семьи. В своем дневнике Николай II записал: «25 марта [1910]. <…> Вечером полк[овник] Козлов сделал недлинное, но очень интересное сообщение о своем двухлетнем путешествии в Монголию. Он показал нам любопытные предметы, найденные им и его спутниками в развалинах гор [ода] Хара-Хото» [173] . В благодарность Петру Кузьмичу был подарен золотой портсигар.

Очередной географический подвиг Козлова был отмечен со стороны Военного ведомства производством его в марте 1910 г. в чин полковника; со стороны РГО – избранием в апреле 1910 г. в свои почетные члены. В декабре 1911 г. Козлов был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени [174] . Его заслуги отметили также зарубежные научные учреждения.

В период 1911–1920 гг. Козлов подготовил несколько публикаций, в которых были отражены главные результаты путешествия [175] . Издание же обстоятельного отчетного труда отодвинули сперва организация новой (хотя и несостоявшейся) экспедиции, затем Первая мировая война и последовавшие бурные политические события. Опубликовать книгу «Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото» удалось только в 1923 г. Уже несколько подзабытое открытие вновь привлекло широкое научное и общественное внимание, в том числе и зарубежных ученых. В начале 1925 г. в сокращенном варианте книга увидела свет в Германии [176] . Редактором этого издания был немецкий путешественник В. Фильхнер, предисловие написал С. Гедин. Второй перевод, более расширенный, на немецкий язык был осуществлен в 1955 г. [177] Книга также была переведена на чешский (1929 г.), словацкий (1951 г.) [178] , японский и китайский (2003 г.) языки.

Сообщения о результатах раскопок в Хара-Хото заинтересовали западных исследователей. В 1914 г. в оазисе Эдзина работал А. Стейн (A. Stein, 1862–1943), в 1923 г. там побывала американская экспедиция Л. Уорнера (L. Warner, 1881–1955), а в 1927–1928 гг. этот район обследовал С. Гедин. Их экспедиции собрали большое количество интересных находок, но повторить успех Козлова никому не удалось.

Уникальные археологические находки в Хара-Хото, сделанные Монголо-Сычуаньской экспедицией П. К. Козлова, дали науке ключи к тайнам тангутской истории и культуры и обогатили российские музеи выдающимися коллекциями восточных рукописей, книг и художественных произведений. Кроме своего главного, общепризнанного исторического значения, это археологическое открытие повысило престиж российской науки в изучении Центральной Азии и, несомненно, сыграло важную роль в жизни руководителя экспедиции, замечательного российского путешественника Петра Кузьмича Козлова.

Этот очерк хочется закончить словами, которые принадлежат С. Ф. Ольденбургу. Нам кажется, что в них содержится ответ на вопрос, поставленный в начале нашего повествования: «Часто приходится слышать, что находки, делаемые путешественниками, являются результатом „удачи“. Такое утверждение несправедливо, ибо, если путешественник что-нибудь находит, то почти всегда только потому, что он искал и умел искать. Так было и с П. К. Козловым, и потому его находки должны быть поставлены ему в большую заслугу» [179] .

Результаты экспедиций П. К. Козлова высоко оценили российские и европейские научные сообщества. Он был избран почетным членом Русского географического общества (апрель 1910 г., действительный член РГО с 1891 г.), Императорского Ботанического сада (февраль 1902 г.), Русского энтомологического общества (декабрь 1908 г.), Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (октябрь 1926 г., действительный член с 1907 г.), Московского общества испытателей природы (февраль 1927 г., действительный член с 1896 г.), корреспондентом Зоологического музея Академии наук (1896 г.), действительный членом Всеукраинской академии наук (май 1928 г.) и др. РГО наградило его за успехи в исследовательской деятельности серебряной медалью имени Н.М. Пржевальского (1891 г.) и высшей наградой Общества – Большой золотой Константиновской медалью (1902 г.).

Первым из зарубежных научных обществ вклад Козлова в изучение Центральной Азии отметило Королевское Голландское географическое общество (Koninklijk Nederlandsh Aardrijkskundig Genootshap), избрав в 1896 г. своим почетным членом. В марте 1911 г. он стал почетным членом Венгерского географического общества (Magyar F"oldrajzi T'arsas'ag). В этом же году Козлов был награжден Золотыми медалями Итальянского (Societa Geografica Italiana) и Лондонского (The Royal Geographical Society) географических обществ.

Первые контакты Козлова с Королевским географическим обществом относятся к началу XX в. Русский путешественник стремился сделать свои открытия достоянием западных ученых и выслал в одно из самых авторитетных географических учреждений Европы статью о результатах Монголо-Камской экспедиции 1899–1901 гг. Материалы Козлова представляли несомненный интерес для английских исследователей, которые в это время также активно занимались изучением центральноазиатского региона. Статья была переведена и опубликована в «The Geographical Journal» – периодическом издании Общества в 1902 г. [181]

Во время Монголо-Сычуаньской экспедиции 1907–1909 гг. Козлов, «преклоняясь, – как он писал, – перед выдающейся деятельностью <…> Royal Geographical Society» [182] , подготовил для него еще две статьи о результатах работы своей экспедиции, которые были опубликованы в «The Geographical Journal» в 1909–1910 гг. [183]

Возможность побывать в Лондоне и посетить Географическое общество, одно из старейших в Европе, ему представилась летом 1910 г., когда он вместе с семьей отдыхал во Франции, в местечке Берк Плаж (Berck Plage), на берегу Па-де-Кале. Козлов сам инициировал эту поездку, для чего обратился с просьбой к ученому секретарю Общества сэру Дж. С. Келти (John Scott Keltie; 1840–1927): «Мне очень хотелось бы, – писал он, – побывать в Лондоне, осмотреть его выдающиеся достопримечательности, а главное заглянуть в Royal Geographic Society и познакомиться с Вами. Сокрушаюсь очень незнанием английского языка, но рассчитываю на кого-либо из соотечественников – вроде П. А. Кропоткина или кого-нибудь другого из сотрудников Вашего Общества в роли переводчика» [184] .

Козлов не случайно упомянул своего знаменитого соотечественника. П. А. Кропоткин (1842–1921) проживал в столице Великобритании уже более 20 лет и тесно сотрудничал с Королевским географическим обществом. Позже путешественник писал в своих заметках: «Будучи за рубежом, в Лондоне, П. А. Кропоткин весь досуг отдавал <…> географической науке. Английское географическое общество привлекло его в свою среду и поручило ему наблюдать за русской географической литературой, за открытиями русских географов и о их работах писать на страницах английского географического журнала» [185] .