Чтение онлайн

В Санкт-Петербург экспедиция привезла огромную и необычайно разнообразную естественно-историческую коллекцию, которая включала новые виды птиц, животных, насекомых и растений, ценнейшие данные по зоогеографии совершенно неизученных областей Центральной Азии, в том числе верховьев трех знаменитых рек Китая – Хуанхэ, Янцзы-цзяна и Меконга, интересные этнографические сведения о кочевых племенах Восточного Тибета. Сам Козлов писал: «Ни в одну мою экспедицию, пожалуй, не удалось привезти такой большой и разнообразной естественно-исторической коллекции, как в это Камское путешествие» [112] .

Об экспедиции писали отечественные и зарубежные газеты и научные журналы, в том числе такие авторитетные, как «The Geographical Journal» Лондонского географического общества и «Petermanns Geographische Mitteilungen» [113] . В «Известиях ИРГО» регулярно печаталась краткая информация о ходе экспедиции «Вести из экспедиции Козлова», которую путешественник посылал при первой возможности.

Оценить достижения экспедиции было поручено авторитетнейшим специалистам в разных отраслях знания: астрономические вычисления – В. В. Витковскому (затем они перешли к Н. А. Тачалову), метеорологические наблюдения – М. А. Рыкачеву, топографические съемки – Военно-топографическому отделу Главного штаба; горные породы – В. А. Обручеву, который уже занимался обработкой геологической коллекций экспедиции Роборовского, зоологические и ботанические коллекции – соответственно, Зоологическому музею и Императорскому Ботаническому саду [114] . На основании их компетентного мнения Совет РГО в 1902 г. за большой вклад в изучение Центральной Азии наградил Козлова своей высшей наградой – Константиновской золотой медалью [115] .

6 февраля 1902 г. Географическое общество устроило торжественное заседание, посвященное Монголо-Камской экспедиции Козлова. С большой речью выступил П. П. Семенов. Он высоко оценил деятельность экспедиции и ее значение для познания Центральной Азии. Говоря о Козлове как о продолжателе исследований, начатых его учителем, Семенов отметил, что Пржевальский «зажег своими рассказами ту искру, которая сделала из офицера блестящего гвардейского полка не только страстного, но и научно высокообразованного путешественника» [116] .

Находясь в экспедиции, Козлов получил повышение по службе: 12 сентября 1900 г. он был произведен в штабс-капитаны, а 1 февраля 1902 г. «за отличие по службе» стал капитаном. Через четыре года, в 1906 г., он был произведен в подполковники. Кроме того, ему была увеличена ежегодная пенсия до 600 руб. Для обработки привезенных коллекций Козлов, как и после предыдущих экспедиций, был прикомандирован к Главному штабу.

Еще одно событие в личной жизни Козлова мы хотели бы здесь отметить. Перед отъездом в экспедицию Козлов подал прошение в Смоленское Дворянское депутатское собрание о причислении его к потомственным дворянам Смоленской губернии. Такое право он приобрел после награждения орденом Св. Владимира 4-й степени. Рассмотрев представленные документы, Дворянское собрание сочло возможным удовлетворить его просьбу. Решение смоленских дворянских депутатов было утверждено указом Правительствующего Сената по Департаменту Герольдии от 4 декабря 1899 г. П. К. Козлов, его жена Надежда Степановна и сын Владимир были внесены в третью часть дворянской родословной книги Смоленской губернии [117] .

Учитывая значимость Монголо-Камской экспедиции, Совет РГО решил опубликовать не только традиционные отчеты руководителя и его помощников, но и результаты обработки материалов и коллекций, доставленных путешественниками. Предполагалось издать девять томов. Деньги на эту работу Совет Общества выделил из так называемого капитала купца П.В. Голубкова (1786–1855), в 1848 г. пожертвовавшего 22000 руб. на издание на русском языке книги немецкого географа К. Риттера (К. Ritter, 1779–1859) «Землеведение». Умелое вложение этих средств в банк позволило использовать получаемые проценты на, как говорили, «действия Общества», в том числе, издание книг. Публикацию материалов Монголо-Камской экспедиции предполагалось выполнить «в надлежащем виде», то есть, на высоком полиграфическом уровне. Такое решение мотивировалось двумя обстоятельствами: значимостью достижений экспедиции и необходимостью поддержать престиж российских исследователей Центральной Азии перед международным сообществом. П. П. Семенов в письме к военному министру А. Ф. Редигеру 1 июля 1906 г. писал: «Экспедиция эта, снаряженная Обществом с Высочайшего соизволения <…>, имеет столь важное значение во всем образованном мире, как в научном, так и в политическом отношениях, и настолько полна живого интереса в смысле описания посещенных местностей, что издание ее трудов с внешней стороны в форме более соответствующей внутреннему содержанию представлялось ИРГО совершенно необходимым». К тому же, продолжал руководитель Географического общества, труды экспедиции Свена Гедина, который был в Тибете почти одновременно с Козловым, уже «изданы со всеми признаками роскоши», причем «на средства, отпущенные шведским правительством специально на издание». РГО представлялось «неудобным, чтобы труды русской экспедиции, имевшей по своим результатам гораздо большее значение, чем экспедиция С. Гедина, были изданы хуже шведской» [118] .

Написать письмо военному министру побудили П. П. Семенова большие расходы на издание, намного превосходящие первоначально запланированную сумму. К этому времени вышел в свет первый том, состоящий из двух частей, – отчет самого Козлова «По Монголии до границ Тибета» и «Кам и обратный путь». Издание обошлось Обществу в 12000 руб., что являлось весьма крупной суммой. А предстояло опубликовать еще 8 томов. Начиная этот издательский проект, Совет РГО рассчитывал на помощь Военного ведомства, поскольку, как отмечал в своем письме П. П. Семенов, предшественники Редигера на этом посту «генерал-адъютант Куропаткин и генерал-адъютант Сахаров неоднократно высказывали желание видеть труды капитана Козлова, изданными в изящной форме, и обещали оказать свое содействие <…> особыми средствами». Понимая сложности военного бюджета в ходе русско-японской войны, Общество не обращалось за помощью, принимая все расходы на свой счет. Теперь же руководство РГО, учитывая, что «результаты путешествия капитана Козлова имеют большое значение для Военного ведомства», решило попросить возместить хотя бы часть расходов на издание трудов экспедиции в размере 5000–6000 рублей. Однако при всем уважении к П. П. Семенову военный министр смог выделить только 2000 руб. ввиду «крайне стесненного» финансового положения министерства. Военный совет поддержал просьбу Ридегера, и РГО получило эту сумму. Таким образом, вся тяжесть по изданию трудов Монголо-Камской экспедиции легла на Географическое общество.

В итоге из намеченных девяти томов были опубликованы семь: том 1-й (в 2 ч.) – отчет Козлова, 2-й (в 2 ч.) – отчет Казнакова и Ладыгина [119] , 3-й – результаты астрономических наблюдений, обработанные Н. А. Тачаловым, и метеорологические и гипсометрические данные экспедиции, обработанные А. А. Каминским [120] , 5-й том содержал результаты изучения орнитологической коллекции, осуществленного В. Л. Бианки [121] , 7-й – описание энтомологической коллекции, сделанное Т. Бекером, П. Штейном и Ф. Коновым [122] , и 8-й – материалы по изучению диатомовых водорослей К. С. Мережковским [123] . Запланированные 4-й и 6-й тома с описанием млекопитающих и пресмыкающихся не были опубликованы. Частично эту часть коллекции позже описал сотрудник Зоологического музея Академии наук К. А. Сатунин [124] .

В 1947 г. вышло второе, несколько сокращенное издание первого тома трудов экспедиции, написанного самим Козловым, под названием «Монголия и Кам. Трехлетнее путешествие по Монголии и Тибету (1899–1901)» под редакцией Владимира Петровича Козлова [125] – сына Петра Кузьмича.

Что касается самого Козлова, то, оценивая свою первую самостоятельную экспедицию по завершении своей исследовательской карьеры, он писал: «Дикие ущелья Кама и Восточного Тибета останутся в моей памяти навсегда одним из лучших воспоминаний моей страннической жизни» [126] .

Странно иногда распоряжается судьба археологическими открытиями. Один человек может полжизни потратить на изучение научной проблемы, на поиски следов исчезнувших цивилизаций, но все его усилия окажутся тщетными: долгий и кропотливый труд не будет достойно вознагражден. Другой – даже не помышляя об этом, решая совершенно иные задачи, совершает неожиданное открытие. Так случилось с П. К. Козловым, который, не будучи археологом, внес выдающийся вклад в археологическую науку. Мировую славу путешественнику-географу принесли раскопки, проведенные в 1908–1909 гг. в засыпанном гобийскими песками средневековом городе Хара-Хото и в 1924–1925 гг. в гуннских захоронениях, в горах Ноин-Ула, в Монголии. Что это? Слепой случай или запланированная удача? Попробуем разобраться, подробно рассмотреть историю двух экспедиций Козлова, в ходе которых были сделаны эти археологические открытия. Начнем с Монголо-Сычуаньского путешествия, совершенного в 1907–1909 гг.

Завершив написание отчетов о Монголо-Камской экспедиции, Козлов сразу же начал подготовку нового путешествия. «Нет сил находиться в бездействии», – писал он осенью 1906 г. своему другу, секретарю РГО А. А. Достоевскому, – «невыносимая тоска по Азии, такая, какую я себе не мог представить!» [128] . Желание вновь отправиться в путешествие усиливала также информация об очередной центральноазиатской экспедиции шведского исследователя Свена Гедина [129] , хорошего знакомого Козлова и, можно сказать, конкурента по географическим открытиям в этом регионе.

Первоначально Петр Кузьмич планировал, что новый маршрут пройдет по Южной Монголии и той части Кама, которая на западе граничит с обратным маршрутом его Монголо-Камской экспедиции, а на востоке – с маршрутом экспедиции Г. Н. Потанина 1884–1886 г. в Ганьсу. Но в силу обострившихся российско-британских отношений после так называемой военно-дипломатической миссии Ф. Янг-хазбенда в Тибет в 1903 г., [130] в результате которой Далай-лама XIII вынужден был бежать из Лхасы, Министерство иностранных дел не рискнуло отправить российскую экспедицию в Кам.