Чтение онлайн

– Это все последствие моего дара, - серьезно ответил мальчик.
– Медиум не может быть толстым. Магия забирает все его силы.

– Это я и без тебя знаю. Хм, ладно, времени у нас немного. Версию Фрауса я уже выслушал, теперь настал твой черед.

– Вы ведь ему ничего не сказали?
– спросил Эрик.

– Кому?

– Лучше не говорить. Он расстроится и будет сильно переживать. Он слишком впечатлительный.

– А... ты о Нормане. Нет, он ничего не знает, - я строго посмотрел на мальчика.
– И не узнает, если мне удастся вернуть обратно невинных жертв твоей безответственности.

– Но... Но они никакие не невинные жертвы! Они сами виноваты.

– Все так говорят! Из-за чего началась ваша ссора?

– Не помню.

– Не лги мне. Ты же знаешь, что это бесполезно.

– Разве это так уж важно?
– он завернулся в одеяло.

– Все важно. Рассказывай.

– На уроке истории магии меня посадили рядом с Тори. Когда урок закончился, он сказал, что я грязный подкидыш. И что он не желает сидеть со мной за столом, - Эрик засопел и отвернулся.

– Дальше.

– Но я промолчал. Честное слово, я ничего не сказал ему! Но тут подошел Шильд - его дружок, и добавил, что я канавное отродье и родился в сточной канаве. И еще он сказал, что меня приняли в школу только потому что вы этого захотели.

– Ясно, я предполагал нечто подобное.

– А еще, - глаза Эрика сверкнули, - эти дураки заявили, что вы никчемный маг, раз живете в глуши. Едите лягушек и спите со свиньями. И все ваши подвиги - это пустые враки, которые вы сами же и сочинили. Вот.

Я подумал, что с мальчиками, перед тем как передать их в руки встревоженного директора, придется провести воспитательную работу. И хоть я не сторонник насилия, но основным аргументом в ней, скорее всего, будут розги.

– И что ты ему ответил?

– Ничего, - Эрик помрачнел.
– Тогда Тори сорвал с меня оберег, который вы мне подарили.

– Вижу, что он снова у тебя на шее.

– Да, потому что я отобрал его обратно, - он осторожно коснулся оберега ментальной защиты, что висел у него на шее - гладкой деревянной палочки, вырезанной из ясеня.
– Собственно из-за этого и началась драка. Я двинул ему в нос кулаком. А он повалил меня на землю и стал бить ногами. Шильд ему помогал.

– Скверно. Тебе сильно досталось?

– Целебные знаки мне здорово помогли. Но у меня были огромные синяки.

Он сказал это с такой гордостью, что мне на ум невольно пришла избитая фраза о том, что шрамы украшают мужчину. Похоже, что Эрик был совсем не против заполучить парочку шрамов в свою коллекцию.

– А потом появился учитель, нас разняли. У Тори из носа шла кровь. Все лицо было в крови, представляете? Он сказал, что этого так не оставит и поквитается со мной. Шильд пообещал ему в этом помочь, поэтому я решил не ждать и сам их проучить.

– Он давно тебя задирал?

– С первого же дня, - проворчал Эрик.
– Стоило мне здесь появиться, как он вылил мне на голову жабью слизь. Его все ненавидят, но терпят из-за того, что его отец - большая шишка, герцог, родственник самого императора.

– Почему же ты ничего не сообщил мне?

– А что бы вы сделали?
– Эрик пожал плечами.
– Было бы только хуже. Они мои враги и я буду разбираться с ними сам.

– Не какие они тебе не враги и вбрось из головы эту чушь, - строго сказал я.
– Ты будешь магом, а у мага только один враг - это глупость. Разве ты не знаешь, что сам факт существования человека не по вкусу многим обитателям параллельных миров? Ты же медиум, дружишь с Невидимыми Помощниками, разве они не говорили тебе, как опасно там - за привычной гранью реальности? Вспомни хотя бы демонов. Мы были на волоске от гибели. У человечества и так слишком много врагов, чтобы волшебники позволили себе такую роскошь как вражда друг с другом.

– Но разве у вас совсем нет врагов?
– недоверчиво спросил мальчик.
– Среди магов?

– Нет, - не моргнув глазом, соврал я.
– У меня есть друзья, а те, которые ими не является - просто коллеги по ремеслу.

Не знаю, насколько я убедил его, но я хотя бы попытался. Моя совесть была чиста. Он еще слишком молод, чтобы понять некоторые вещи. Тема дружеских взаимоотношений в магическом сообществе весьма щекотлива. Как правило, мы считаем друзьями тех, кто не желает подсыпать яда в наш бокал или воткнуть кинжал в спину. И на том спасибо.

– Не думай, что я собираюсь читать нравоучения только тебе. Этим Тори и Шильду тоже достанется, можешь мне поверить. Но для начала я должен найти их. Как тебе вообще пришла в голову эта дикая мысль с подменой сознаний?

– Как-то раз они обозвали меня подвальной крысой, и я вспомнил о животных из нашего живого уголка.

– Бедные животные... Пострадали совершенно безвинно, - вырвалось у меня.

Эрик удивленно вскинул брови.

– Вы любите крыс?

– Ничего против них не имею. Как-то раз они оказали мне большую услугу, перегрызя веревки, которыми я был привязан к вертелу.

– Вы не рассказывали...

– Я многого тебе не рассказывал, мой мальчик. И история о племени каннибалов, которое пыталось меня зажарить и съесть, не значиться в списке моих любимых.

– Съесть?
– глаза Эрика расширились от ужаса.

Я прикусил язык. Не стоило забывать, что имеешь дело с крайне впечатлительным ребенком. Все медиумы такие.

– Но ведь им это не удалось?

– Как видишь, - я пожал плечами.
– Если бы удалось, я бы здесь не сидел. Итак, ты взял двух крыс...

– Да, я взял их и принес в комнату Тори. Я видел, как Шильд пошел к нему, поэтому был уверен, что найду там их обоих. Тори, увидев крыс, начал смеяться и сказал, что я нашел, наконец, своих родителей.

– Это было последней каплей?

– Точно, - Эрик кивнул.
– Вы верно подметили. Я рассердился, и, наверное, поэтому что-то пошло не так. Мне стало так обидно и... вообще...
– он развел руками.
– А потом моя голова стала очень легкой. Воздух вокруг изменился, сделался вязким. Даже голову было трудно повернуть. И цвета исчезли.

– А вот тут поподробнее...
– попросил я.
– Что значит - исчезли цвета? Предметы были в черно-белой гамме или в однотонной серой?

– В серой.

– Понятно. Дальше.

– Меня все время спрашивают, говорил ли я какие-нибудь заклинания, но я не говорил ничего такого. Честное слово. Разве это так трудно уяснить? Я взял сознание этих, - тут Эрик явно хотел сказать что-то нецензурное, но, наткнувшись на мой мрачный взгляд, передумал.
– И поменял их с крысами. Сознание человека такое мягкое, красноватое, а сознание животного - тверже и зеленое. Вы же понимаете?