Чтение онлайн

— Если ты желаешь узреть ярость Бездны, я дам тебе такую возможность! Ты сгоришь! Я превращу тебя в гору пепла, а твою душу будут вечно есть в аду черви! — От громкого грубого эха с деревьев взлетели птицы. На секунду он весь вспыхнул, будто факел и тут же погас.

Жрец склонил голову и начал испуганно молиться Перводуху.

Холька резко подошла к Люциусу и влепила ему пощёчину. — Очнись, Люциус. Ты что творишь?

Огонь потух. Теперь он смотрел на неё с презрением.

— Что творю?

— Он нам не враг! Он уже согласился помочь. Люциус, так нельзя!

— Я решаю наши проблемы!

— Ты ведёшь себя, как урод! Я не для того тебя защищаю, чтобы видеть, как ты мучаешь людей!

Кириан в несколько шагов оказался перед ней. — Закрой рот, чудище! Мессия лучше знает, что ему делать!

— Ничтожество! Кто она такая, чтобы указывать тебе! Кто она такая, чтобы решать, чтобы ты можешь творить, а что нет. Кто она такая, чтобы решать, кто друг, а кто враг! Она сама не может отличить их! Она сама хуже любого врага! Она — оружие. А оружие должно слушаться хозяина.

Из руки Люциуса неожиданно вылетел огонь и обжёг ей лицо. Она в испуге отступила и закрыла его руками.

— Кто ты такая, чтобы меня отчитывать? — Люциус произнёс это неожиданно громко и властно. — Почему ты решила, что можешь решать, что мне надо делать, а что не надо?

— Я помогаю тебе!

— Помогаешь? Так то? Да ты постоянно мне мешаешь!

Он с маниакальной методичностью начал перечислять все случаи, когда Холька, по его мнению, совершала глупости. О многих из них Энрик не знал, но закончил Люциус как раз тем, что она взяла с собой Энрика и потом бегала за ним, забыв об их изначальной цели.

На лице Хольки отражалась смесь негодования и обиды. В какой-то момент она тоже взорвалась.

— А кто ворвался в этот храм, будто это последний день в его жизни? Кто похитил человека? Кто соглашался со всем тем, что ты перечислил?

— Ты ей указ! Не она тебе! Пусть знает место!

Люциус, трясясь мелкой дрожью ткнул в неё пальцем. Но ткнул он немного в сторону и попал только в воздух. Он оглянулся, будто потерял Хольку из виду, хотя она стояла почти перед ним.

— Научи её слушаться! Пусть она не командует! Ибо командовать должен только ты! Кто она такая, чтобы обвинять тебя! Чтобы тыкать в тебя пальцем, как в нерадивого ребёнка! Чтоб тискать тебя, как дворового пса!

— Я взял тебя! И если ты хочешь остаться, то будешь выполнять мои приказы. Ясно?

Холька смотрела на него совершенно непонимающе. — Люциус, что случилось?

— Сожги! Сожги! Сожги её! — Вопил голос так, что Энрик отступил и схватился за меч.

Люциус обернулся, ударил себя пятерней по лбу.

— Заткнитесь! Заткнитесь все! Как же ты меня достала, Холька! Я пытаюсь решить наши проблемы, чтобы ты не превратилась в чудище. Чтобы мы стали лучше. А ты носишься за детьми и волнуешься о морали! — Он ткнул в неё пальцем и на этот раз попал и прошёл рядом с ней, будто слепой. — Слушай сюда! Ты больше не будешь ко мне прикасаться без моего разрешения, говорить без моего разрешения и делать что-то без моего разрешения. Или проваливай и возвращайся в Кифалор со своим животным! — Он бросил презрительный взгляд на Энрика. — Я выразился ясно?

Парень был уверен, что сейчас она сама придёт в ярость и пересчитает зазнавшемуся товарищу кости, но Холька только подавлено кивнула и направила взгляд в землю. — Прости. Я хочу, как лучше. Стараюсь делать что-то, кроме убийств. Кроме войны.

Люциус отошёл от неё и заметно упокоился. — Не те обстоятельства, Холька. Мы стоим на пороге того, чтобы решить наши с тобой проблемы и я не хочу, чтобы из-за твоей ранимой души мы упустили этот шанс.

— Прости. Я хочу, как лучше. — Тихо произнесла она, опустила голову и смотрела на него исподлобья.

Энрику эта картина казалась чем то невероятным. Она теперь смотрела на Люциуса, как провинившаяся дочка на раздражённого отца.

— Идём. — Спокойно произнёс Люциус. По его команде Кириан поднял за шкирку жреца и они двинулись на север. Жрец неуверенно объяснял, куда им надо идти и вскоре он свернули на восток, пытаясь, по его наводке, выйти на дорогу.

Холька поплелась следом. Весь оставшийся день она выглядела совершенно убитой. Энрику казалось, что он вот-вот заплачет. Он шёл рядом с ней. В какой то момент он встретился с ней взглядом и на мгновение она благодарно улыбнулась.

Вечером, когда они остановились и развели костерок, женщина погрев воду, ушла с кружкой в сторону и среди деревьев села на колени. Теперь они была в своём настоящем облике и за спиной было хорошо видно её золотой хвост. Энрик осторожно подошёл к ней.

— Госпожа Холька.

Она кивнула. Он сел рядом.

— Что ты хочешь сказать?

Он немного помедлил. — Почему вы так расстроились? Он же неправ. А вы правы.

— В том то и проблема, что он прав, Энрик. Я хочу, чтобы у него всё было хорошо. Чтобы у нас всё было хорошо. Я не идеальна. Я действительно действую слишком грубо. Я слишком хорошо знаю, чего могу, а чего не могу. Веду себя, как животное. Потому что я и есть животное.

Она закрыла лицо руками и Энрику на мгновение показалось, что она заплакала. А он не понимал, как её утешить.

— А почему вы за ним ходите? Ну то есть, почему вы так заботитесь о нём?

Она опустила руки и посмотрела на него очень задумчиво.

— Потому не могу иначе. Потому что без меня он пропадёт. Я знаю это. Я видела, что может быть, если он останется один. Его накроет злоба и всех вокруг него. Но он не злой и он сам не хочет этого. Только демон его толкает. Я очень хочу, чтобы он выдержал эту борьбу. Сейчас мы близко к тому, чтобы он наконец избавился от этих голосов и поэтому он волнуется.

— Но если вы хотите ему добра, то что же в этом плохого?

Она вздохнула. — Человек свободен лишь тогда, когда может сам делать выбор. Я хочу ему добра да. Но возможно, в своей заботе я и вправду слишком беспокоюсь о нём. Возможно, я не оставляю ему выбора. Он гордый. Он думает, что я своей заботой демонстрирую ему его слабость.

Она закрыла руками лицо. — Может, он и прав.

Энрику хотелось как то её утешить, но её вид всё ещё пугал его.

— Но вы же хотите, как лучше. Скажите ему об этом.

— Он знает. Он всё понимает. Он умный. — Она всхлипнула, чем испугала его ещё больше.

Не зная, что делать, Энрик неуверенно обнял её.

Она на секунду застыла и напряглась, а затем погладила его по голове. Прежде так ласково гладила его только мать.

— Не плачьте, Холька.

Холька обняла его. — Я хочу побыть одна. Спасибо тебе, Энрик. Но вернись к остальным.

Люциус с Кирианом обсуждали дальнейшие действия. Как ни странно жрец выглядел уже совершенно спокойным. Он поправлял Люциуса, когда тот говорил о завтрашнем пути.