Чтение онлайн

Раз утром я за час до зари пошел гулять, желая насладиться торжественной тишиной здешней природы. Вскоре молчание было нарушено звуками утреннего гимна, который громким хором пели все негры. Так они обыкновенно начинают свой рабочий день. На таких фазендах, как здешняя, невольникам, вероятно, живется хорошо. По субботам и воскресеньям они работают на себя, а в этом благодатном климате двухдневной работы за глаза достаточно, чтобы прокормить семью в течение целой недели.

14 апреля. – Из Сосего мы отправились в другое поместье, на Рио Макаэ, которое представляло собою последний участок обработанной земли в этой стороне. Имение это тянулось в длину на две с половиной мили, а в ширину – владелец и сам забыл, на сколько оно простиралось в ширину. Расчищено было только незначительное пространство, но почти каждый акр годился для обработки и мог бы давать все роскошные и разнообразные продукты тропических стран. Если учесть всё огромное пространство Бразилии, то количество возделанной земли окажется ничтожным по отношению к тому, которое еще находится в первобытном состоянии. Какое огромное количество людей сможет со временем прокормить эта земля!

На второй день путешествия дорога стала настолько непроходимой, что пришлось посылать вперед служителя, который саблею перерубал на пути ползучие растения. Лес очень хорош, а древовидные папоротники, хоть и не слишком большие, просто приводили меня в восторг яркостью своей зелени и изящным изгибом листьев. Вечером шел проливной дождь, и, хотя термометр показывал 18°, я сильно прозяб.

Интересно было наблюдать необыкновенно бурное испарение, охватившее весь лес, как только дождь прекратился. Горы тонули в густом белом тумане, который дымными столбами подымался из самых густых мест леса, в особенности если они были расположены в долине. Я несколько раз наблюдал это явление: думаю, что оно вызвано тем, что громадная поверхность листьев жарко нагревается до дождя солнечными лучами.

Пока мы гостили в этом поместье, я чуть не сделался очевидцем одной из тех возмутительных жестокостей, которые возможны только в стране, где существует рабство. Из-за ссоры и тяжбы с кем-то владелец имения хотел было отобрать у своих невольников всех жен и детей и распродать их в Рио с молотка. Правда, он не выполнил своего намерения, но отнюдь не из сострадания, а лишь из расчета. Я уверен, что мысль о том, насколько бесчеловечно разлучить тридцать семейств, живших вместе многие годы, никогда не приходила в голову их владельцу, который в сущности был добрым человеком. Вот до какого ослепления доводят корыстолюбие и эгоизм!

Мне хочется рассказать случай, поразивший меня сильнее, чем все рассказы о жестокостях рабовладельцев. Меня перевозил на пароме один негр, на редкость тупоумный. Стараясь растолковать ему что-то, я заговорил громко и, жестикулируя, размахнулся так, что рука моя очутилась довольно близко от его лица. Вероятно, он вообразил, что я сержусь и хочу его ударить, потому что внезапно, с испуганным лицом и полузакрытыми глазами, опустил руки по швам. Никогда не забуду смешанного чувства удивления, отвращения и стыда, которые овладели мною при виде сильного, взрослого человека, не смевшего даже защититься от удара, направленного, как он думал, ему в лицо. Этот человек доведен до такого унижения, которое хуже рабства самых беззащитных животных.

18 апреля. – На возвратном пути мы провели два дня в Сосего, и я употребил их на то, что собирал в лесу насекомых. Большая часть деревьев, несмотря на свою вышину, имеет три или четыре фута в окружности. Конечно, изредка встречаются деревья и гораздо больших размеров. Хозяин фермы был в это время занят постройкой каноэ из крепкого ствола в семьдесят футов длиною. На корню этот ствол имел в длину сто десять футов и был очень толстый.

Пальмы, растущие вперемежку с обыкновенными ветвистыми деревьями, всегда придают местности тропический характер. Здесь главным украшением леса служит капустная пальма, одна из самых красивых из этого семейства. Ствол ее так тонок, что его можно обхватить ладонями, между тем как изящная крона раскачивается на высоте сорока или даже пятидесяти футов. Ползучие растения, в свою очередь опутанные другими ползучими растениями, чрезвычайно толсты: некоторые из них имеют до двух футов в окружности. Лианы, которые опутывают старые деревья и висят на их ветвях, подобно связкам свежего сена, придают им очень своеобразный вид.

Когда я отрывал взгляд от древесной зелени и смотрел вниз, мое внимание тотчас приковывалось необыкновенным изяществом листьев папоротников и мимоз. В некоторых местах мимозы покрывали почву ковром в несколько дюймов вышины. Идя по этому толстому ковру, я оставлял за собою широкие следы, что происходило от внезапного изменения оттенков этой нежной листвы, тотчас поникающей от малейшего прикосновения.

Не трудно назвать и перечислить всё то, что приводило меня в восхищение в этой великолепной панораме, но нет никакой возможности дать хоть приблизительное понятие о возвышенных чувствах удивления, благоговения и восторга, которые наполняли и облагораживали мою душу.

19 апреля. – Оставив Сосего, мы первые два дня ехали по старой дороге. Это было очень тяжело, – путь лежал по ослепительной и жгучей песчаной равнине неподалеку от берега. Я заметил, что каждый раз, как лошадь моя ступала по мелкому каменистому песку, под ногами ее раздавалось легкое, приятное хрустение. На третий день мы свернули на другую дорогу и проехали через одну веселую деревеньку. Это одна из главных дорог в Бразилии, а между тем она была в таком плачевном состоянии, что ни один колесный экипаж, кроме неуклюжей телеги, запряженной волами, не мог бы по ней проехать. За всё время нашего пути мы не встретили ни одного каменного моста, а деревянные почти все были в таком виде, что их приходилось объезжать.

Расстояния определяются здесь крайне неточно. Часто на дороге вместо дорожных столбов попадаются кресты, обозначающие места, где была пролита человеческая кровь. Вечером 23-го мы приехали обратно в Рио де Жанейро, окончив таким образом эту приятную поездку.

Во время остального моего пребывания в Рио я жил в коттедже у залива Ботофого. Провести несколько дней в таком восхитительном месте так приятно, что нельзя пожелать ничего лучшего. В Англии любитель естественной истории во время своих прогулок всегда может встретить что-нибудь, что привлечет его внимание; но в этих роскошных, кипящих жизнью странах столь многое заслуживает внимания, что натуралист почти вовсе не в состоянии гулять.

Те немногие наблюдения, которые я успел сделать, почти исключительно посвящены беспозвоночным животным. Меня очень заинтересовало, что на суше существуют животные, принадлежащие к роду планарий. Множество видов этого рода живет в воде, как в соленой, так и в пресной; но те, о которых я говорю, водятся даже в самых сухих местах леса, но только под гниющими корягами, которыми они, вероятно, питаются.

Планарии похожи на маленьких слизней, но гораздо уже их, кроме того, некоторые их виды покрыты продольными полосками самых ярких цветов. Строение их очень просто: около середины нижней поверхности тела находятся две маленькие поперечные щели; через переднюю щель они могут выпячивать свой в высшей степени раздражительный рот, имеющий форму воронки. У животного, умерщвленного действием соленой воды или другим каким-нибудь способом, рот еще некоторое время сохраняет признаки жизни.

В разных местах южного полушария я нашел не менее двенадцати различных видов наземных планарий. Несколько экземпляров, найденных мною в Вандименовой Земле, жили у меня почти два месяца; я их кормил гнилым деревом. Одно из этих животных я разрезал поперек на две почти равные части, и в течение двух недель из каждой развилось по новому животному, вполне сходному с первоначальным, хотя я разрезал тело так, что на одной половине оставались оба отверстия, а на другой, следовательно, ни одного. Через двадцать пять дней после операции нельзя было отличить первую, более совершенную половину от всякого другого цельного экземпляра. Другая обрезанная половина сильно увеличилась в объеме, и около заднего конца ее образовалось светлое пятно, в котором можно было явственно различить зачаток воронкообразного рта. Однако на нижней поверхности тела еще не было видно соответствующей щели. Если бы жара, усиливавшаяся по мере приближения к экватору, не убила бы всех наших планарий, то несомненно и эта последняя ступень развития была бы достигнута.

Подобные опыты давно уже известны, и все-таки очень любопытно наблюдать за постепенным развитием органов, совершающимся на отрезанном куске животного. Чрезвычайно трудно сохранять планарии: как только смерть дает возможность действовать обыкновенным законам разложения, всё тело их с неимоверной быстротою приходит в рыхлое и жидкое состояние.

В первый раз я ходил в тот лес, где находились эти планарии, с одним старым португальским священником; он же взял меня с собой на охоту. Мы спустили в чащу леса нескольких собак, а сами терпеливо ждали, не выбежит ли какой-нибудь зверь, и стреляли в него, как только он появлялся.