Чтение онлайн

обозначить место михраба (алтаря и одновременно киблы^33 ), потому что Кызыл

Ахунд указал на меня как на самого известного и сведущего дервиша. И в

Гёмюштепе, и окрест него до сих пор не видели ни одной каменной стены, кроме

этих близлежащих греческих развалин; желание воздвигнуть божий храм на

месте, считавшемся центром у йомутов, может быть объяснено как проявление

тяги к цивилизации. Каждый благочестивый туркмен счел своим дол-гом

доставить на это место несколько сотен прекрасных квадрат-ных кирпичей из

укреплений, построенных Александром, и, когда материала оказалось

достаточно, строительство поручили одно-му туркмену, который неоднократно

ездил по торговым делам в Астрахань и считался опытным человеком. После того

как я указал по своему компасу направление, где находится Мекка, они начали,

не закладывая фундамента, возводить стены, - обстоятельство, не

свидетельствующее в пользу основательности здания. Однако это и к лучшему:

простой оно дольше - и русские легко могли бы употребить его для укреплений

своего форта, и великие планы великого македонца пошли бы на пользу его

тезке Романову.

Не провел я в Гёмюштепе и восьми дней, как благодаря упомянутой

протекции перезнакомился решительно со всеми. Теперь мне хотелось не спеша

вникнуть в их общественные отношения, узнать названия очень разветвленных

племен и семей и, по возможности, составить себе представление о социальных

связях, удерживающих составные части, по виду живущие в большой анархии. Это

оказалось несколько труднее, чем я думал. Стоило мне лишь коснуться вопроса

об обыденной жизни или проявить к чему-либо любопытство, как они тотчас

удивлялись, почему это, собственно говоря, дервиш, которому надлежит

заниматься только религией и богом, выказывает интерес к делам бренной

жизни. Поэтому то, что удалось узнать в этой области, стоило мне большого

труда, ибо расспрашивать я *[50] *никогда не осмеливался. К счастью для

меня, туркмены, если не считать их разбойничьих походов, проводят всю жизнь

в вели-чайшей лености и готовы целыми часами вести беседы о поли-тике; я же

при этом всегда оставался молчаливым слушателем и, сидя среди них якобы в

полусне, с четками в руках, изучал историю их грабежей (аламанов), их

сношения с Вилайетом (Персией), хивинским ханом, а также с другими кочевыми

народами.

В эти дни у меня была возможность побывать вместе с Кызыл Ахундом у

атабаев, йомутского племени, живущего далее к востоку, и у туркмен-гёкленов,

что было мне крайне интересно, потому что я смог увидеть значительную часть

каменной стены, которую велел построить Александр Великий для защиты от

жителей окрестных пустынь, нагонявших немалый страх уже в те времена^34 .

Кызыл Ахунд отправился в эту поездку с целью произвести юридическое

расследование по одному судебному делу, поэтому мы останавливались в

нескольких местах и потратили на поездку четыре дня, тогда как могли бы

управиться за два. Мы ехали на восток, но часто приходилось пускаться в

объезд, чтобы не попасть в заросшие тростником болота, где бродили сотни

диких кабанов. Эти болота образуются вслед-ствие разливов реки Гёрген, вода

в которой весной сильно прибывает и выходит из берегов на целые мили.

Вероятно, это случалось уже и в старые времена, поскольку тогда сочли

полезным построить большую защитную стену на расстоянии четырех, а часто и

шести английских миль вдоль северного берега реки. Так как она всегда

проходила по самым возвышенным местам равнины, то и в наши дни самый

надежный путь во всякое время года лежит вблизи развалин стены. По этой же

причине большинство юрт можно встретить именно в этих местах; доста-точно

пройти пешком всего четверть часа, и наткнешься на большую или меньшую

группу юрт.

Мне не довелось увидеть западного края этого древнего сооружения, и я

не очень-то доверяю сказкам, которыми меня потчевали. На востоке, как я

действительно обнаружил, стена имеет два исходных пункта: один - у

Гёмюштепе, где на ее начало указывают развалины крепости на самом берегу

моря, другой - приблизительно в 20 английских милях к югу от реки Этрек,

тоже вблизи моря; обе эти линии соединяются чуть выше Алтын-Токмака. Что

касается линии, идущей от Гёмюштепе, то я точно проследил ее в течение двух

дней на протяжении 10 географи-ческих миль с запада на северо-восток. Ее

можно отчетливо заметить по возвышению в два-три фута над землей; погребению

остатков крепостной стены в значительной мере способствовали свойства

местной почвы. Все вместе весьма напоминает длинную линию укреплений, между

которыми на расстоянии 1000 шагов друг от друга возвышаются развалины бывших

башен, видимо, одинаковых по размеру. Кроме того, вдоль этой стены видны

также другие большие земляные насыпи, исследование которых* [51] *я

предпочитаю предоставить специалистам, не считая себя компетентным строить

какие-либо предположения на этот счет. Несколько земляных курганов поменьше

было вскрыто туркме-нами, и, как мне рассказывали, в одном четырехугольном

сооружении нашли огромный, тонкий, как бумага, горшок с голубоватым пеплом,

несколькими золотыми монетами и други-ми драгоценностями, поэтому они

называют всю эту местность, включая стену, Кызылалан, т.е. "Золотое поле".

Вышеупомянутые возвышения следует, однако, отличать от йоска (холмиков),

которые туркмены насыпают в память о своих выдающихся покойниках.

Кызыл Ахунда, моего ученого сотоварища по поездке, очень удивляло, что

я так интересуюсь Седди Искандер, т.е. валом Александра, который, должно