Чтение онлайн

— Умеренно сексуальная, — повторил он. — Даже не знаю, радоваться или обижаться.

— Радоваться, — сказала я. — Мне и твой шрам кажется сексуальным.

Возможно, преуменьшение века. Питер коснулся бледного шрама над верхней губой.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он. — Когда я вижу его в зеркале, не могу не думать о том, как он у меня появился.

В его голосе появилась лёгкая грусть. Так дело не пойдёт. Я села, позволяя простыням собраться вокруг талии. Его взгляд опустился на мою обнажённую грудь и потемнел.

— Спорю, ты получил его, делая что-то очень храброе, — тихо сказала я и наклонилась, чтобы поцеловать шрам.

— Храброе?

Он слегка наклонил голову и ответил долгим поцелуем.

— Ты так думаешь?

Я кивнула.

— Конечно.

Он потянул меня на себя, пока я не оказалась верхом на его бёдрах. Мы так и не оделись перед тем, как уснуть ночью, и его возбуждение было твёрдым подо мной. Мне стоило огромных усилий не начать двигаться и не начать всё заново.

— Мне нравится, что ты думаешь, будто я мог быть храбрым, — сказал он. — Это позволяет мне представить, что я могу быть достоин кого-то такого невероятного, как ты.

Он снова поцеловал меня и перевернул, прижав своим телом к матрасу. В моей голове должны были звенеть тревожные колокольчики. Я так старалась изменить свою жизнь и держаться подальше от вампиров. Но в тот момент всё, чего я хотела — это прикасаться к нему. И позволить ему прикасаться ко мне. Может быть… даже оставить его рядом. Даже после того, как это путешествие закончится.

— Ты… считаешь меня невероятной? — прошептала я.

Его глаза вспыхнули.

— Я знаю, что ты такая.

Он поцеловал меня — губами, языком, зубами… и после этого все разговоры закончились.

***

Когда я проснулась снова через несколько часов, Питер всё ещё спал рядом со мной. Меня тянуло остаться в постели с ним ещё немного. Мысль разбудить его поцелуями и продолжить с того места, где мы остановились, была настолько заманчивой, что я почти поддалась искушению. Но мой желудок требовал завтрак. Было почти одиннадцать, а ужин вчера был больше двенадцати часов назад.

Я решила воспользоваться тем, что Питер спит, и проверить завтрак в виде шведского стола в отеле. Я надела одежду, которую он почти сорвал с меня прошлой ночью, и подняла её с пола в общей комнате люкса. Щёки мои вспыхнули, когда я вспомнила, как решительно он пытался раздеть меня как можно быстрее — и как я с удовольствием отвечала ему тем же.

Перед уходом я взяла дорожную карту Питера, чтобы изучить её за завтраком. Затем я ещё раз обернулась, чтобы взглянуть на него. Он перевернулся на бок, рука, на которой я отдыхала, была вытянута, словно я всё ещё лежала рядом. Его рот слегка приоткрылся во сне, а обычно хмурый лоб был расслаблен.

Наверное, это банально — думать, что человек выглядит моложе во сне. Но в случае Питера это было правдой. Смотря на него, я почти могла представить человека, которым он был до того, как стал тем, кто он сейчас. Человека с человеческими надеждами и мечтами. Возможно, с семьёй. Намного более невинного, чем тот, кем он был теперь: вампиром, который, боги знают, что натворил до потери памяти.

Я отогнала внезапную волну сочувствия. Каждый раз, когда я думала о том, что вампирам приходится терять, чтобы стать тем, кто они есть, сердце щемило. Для большинства это трагическая история. Некоторые выбирали такой путь сами, но на каждого, кто шёл к вампиризму с радостью, приходилось как минимум сотня тех, чьи истории были полны насилия и трагедий. Питер знал мою историю — со всеми недостатками. А какова была его? У меня было так много вопросов об этом загадочном мужчине. Надеюсь, однажды мы оба получим ответы.

Я добралась до шведского стола как раз перед закрытием, мой желудок бурчал, когда я уловила запах бекона и свежего кофе. Зал был заполнен только наполовину, в основном людьми двадцати-тридцати лет с похмелья, молча смотревшими на свои тарелки. Свадебные гости, наверное.

Я не смогла сдержать улыбку, узнав себя в некоторых из них. Я сама была такой бесчисленное количество раз. Значение умеренности в алкоголе я поняла только в третьем веке своей жизни.

Наполнив тарелку яичницей-болтуньей и обжаренными помидорами — ничего не сравнится с хорошим шведским столом — я нашла столик в глубине зала, чтобы изучить карту Питера, уже помятую от частого использования. Мой собственный почерк можно было назвать «куриными каракулями», а его почерк был таким аккуратным и осмысленным, как он сам. Это делало его заметки легко читаемыми. Боулинг, который мы собирались посетить, был всего в часе езды по шоссе. Я провела пальцем по шоссе на восток, сверяя все отмеченные Питером точки с моими смутными воспоминаниями о тех местах. В 1980-х я провела в Небраске слишком много времени, делая глупости, и была рада, что мы туда не заедем. Не потому, что вампиры за пределами Омахи могли бы помнить меня или сердиться. Но на всякий случай было разумно держаться от всего штата подальше.

Я остановилась взглядом на Чикаго — месте, где всё ещё жил Реджинальд и последнем месте, где я жила, прежде чем оставить Гризельду Ужасную позади. Я ещё не позвонила Реджи, чтобы сказать, что мы, возможно, остановимся у него по пути в Индиану. Сейчас казалось хорошим моментом. Посетить город было полезно для меня, поняла я. И увидеть старого друга. Прежде чем я успела передумать, я взяла телефон и начала писать.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи. Это я

ЗЕЛЬДА: Можно попросить тебя об одолжении?

РЕДЖИ: Одолжение??? Конечно!

РЕДЖИ: Хотя… подожди. Зависит от того, что за одолжение

Ладно. Решила, что это лучше телефонный звонок, а не переписка, где интонация и намерения могут потеряться. Он взял трубку с первого гудка.

— Могу я предположить, что раз ты просишь об одолжении, то больше на меня не злишься?

— Возможно, — согласилась я.

— Отлично, — сказал он, и в голосе слышалась улыбка. — Ну и что за одолжение?

Я замялась, думая о том, как Линдси и Бекки отреагировали на моё решение отправиться в эту поездку. Как объяснить, что мы с Питером делаем, чтобы Реджи не подумал, что я сумасшедшая? В итоге я решила выложить всё как есть.

— Примерно неделю назад Питер получил угрожающее письмо от кого-то из Блоссомтауна, Индиана. Там угрожали приехать за ним в Редвудсвилль, если он сразу не вернётся, — сказала я. — Питер страдает амнезией, так что он не помнит, что там такого важного или кто отправил записку. Поэтому мы сейчас едем в дорожное путешествие, чтобы посетить места, упомянутые в его дневнике, надеясь, что это разбудит его память. Я звоню, потому что надеялась, что мы сможем остановиться у тебя — Чикаго по пути.

Вот, и всё. Не так уж сложно. Прошло несколько мгновений, пока Реджинальд переваривал услышанное. Затем он начал смеяться.

— Дай уточню, — сказал он, всё ещё смеясь. — Вы едете в путешествие через всю страну с незнакомцем, который ничего не помнит? И кто, на минуточку, ещё неделю назад злился на меня из-за твоей поездки?

— Да, — сказала я, смутившись.

— И кто, похоже, имеет кого-то, кто ждёт его в конечной точке и угрожает ему?

Когда он так это сформулировал…

Я проткнула помидор сильнее, чем нужно, и положила его в рот. Потом поморщилась — он был не таким вкусным, как выглядел.