Путешествие в Древний Китай
Шрифт:
Бай Юн тем временем разложил по всему столу серебряные слитки разного номинала – так поняла Ниу, глядя на их размеры: в виде лодочки сантиметров по десять в длину, было больше, а по пять-шесть – меньше, ещё сбоку притулилась горка лома (ну как ещё назвать бесформенные кусочки?).
Бай Ниу смотрела на эту выставку серебра и думала: опять противоречия. Как она помнила, эпоха Сун прославилась самой сложной и неупорядоченной денежной системой, в которой основное хождение имели железные и медные монеты наряду с бумажными ассигнациями. Про серебро в этот период ее память молчала, так что ...
Это при условии, что ТА Сун и ЭТА… Нет, равенство не пройдет, у неё мелькала эта мысль, и серебро опять же…Юн говорил о Великой Сун, а такого определения в ее прошлой жизни она нигде не встречала, точно…Вот время, да, Х-ХIII век, хотя…Бай Ниу историю помнила в основном, детали же её интересовали меньше, а предпочтения она всегда отдавала развитию техники и науки.
Так что с денежными вопросами – это не к ней, пусть абориген разбирается. Главное – деньги у них теперь есть, и видимо, достаточно, раз парень так оживился.
– Сяо Юн, оторвись на минутку! – братец послушался и уставился на Ниу. – По твоим подсчетам, этого хватит для поездки в столицу?
– Сестра, здесь шесть слитков по десять лян, пять – по пять лян, остальные кусочки примерно ещё пять лян, итого девяносто лян! Это много, понимаешь? Нет? Ну, смотри: за обучение в школе мы платим по десять лян в год сразу или по одному – каждый месяц, так выходит дороже – двенадцать лян. Это включает в себя учебу, комнату, питание, прочие дополнительные занятия и пользование библиотекой. Лян серебра – это тысяча двести меди. На пять медных монет можно купить большую паровую булочку с мясом или две – с овощами, или большую миску лапши с мясом – мы так иногда с братом обедали. Сестра платила своим первоклассным слугам пять лян серебра в год, и это хорошая плата!
«Ну, хоть что-то отец вам оставил, исходя из суммы в завещании…Акция, правда, одноразовая, и против остального, судя по всему, один волосок с девяти быков. Ладно, забыли» – проворчала про себя Ниу, а вслух произнесла:
– Значит, на некоторое время о безденежье можно забыть. Тогда шуруй к тетке Мэй и узнай, можем ли мы завтра попасть в город. Кстати, в какой? И еще – правящая династия давно у власти? И как называется столица ваша?Она не менялась?
Бай Юн тряхнул головой, отрываясь от серебра на столе:
– Ага, не должны еще спать. Наш город – Шаосин, столица Великой Сун – Ханчжоу, и всегда ею была, с самого основания, а что? Сейчас идет четырнадцатый год правления императора Мао Цзуна. Предыдущая династия – Ся, она пала….давно уже, я забыл…Мне тринадцать лет, тебе – семнадцать, брату – девятнадцать. Твой день рождения совпадает с Осенним равноденствием (23/24 сентября), а брат родился в Цинмин (5/6 апреля). Ты еще поэтому так расстроилась из-за слов Чунтао о помолвке, что возраст для брака почти вышел из-за траура по маме, а тут и отец… Перестарок, да брошенная…В общем, плохо и стыдно для девушки такое…Я так думаю…думал...
– Понятно…Ну, иди уже, узнавай! – грубовато одернула его Ниу, не давая парню расстроиться. Ни к чему на ночь глядя такие мысли в голову брать.
Вскрывать сундук решили после возвращения из города: всё нужное у них было, а что бы там ни лежало – целее будет.
***
Брат убежал к экономке, а попаданка, вглядываясь в ночное небо за окном, думала о том, что все-таки её занесло в так называемую фантастами пространственно-временную параллель, где много похожего, а еще больше отличного от прошлой истории… Одно имя действующего императора чего стоит -почти «великий кормчий»… Нет, надо смириться, перестать сравнивать прошлое и настоящее и просто осваиваться здесь, используя сохранившиеся, слава богу, память и здравый смысл…Может, оно и к лучшему, что все именно так случилось, а?
Глава 18
Спали брат и сестра (теперь уже можно так сказать) снова на одной кровати и довольно крепко. Сообщение от тетки Мэй помогло: добрая женщина, невзирая на позднее время, отправилась к деревенскому вознице, заплатила ему и договорилась, что утром он отвезет господ в город.
Оказалось, что один из крестьян, у которого был вол и повозка, через день, за небольшую плату, возил желающих в Шаосин на рынок или по каким другим делам, но для господ сделал исключение и обещал прибыть в поместье на рассвете.
Поэтому ребята и легли без лишних разговоров, как только получили известие. Тетка Мэй начала было беспокоиться, но Бай Юн заверил экономку, что ничего с ними не случиться, а устроившись у кормилицы, они с возницей передадут сообщение. Причина для поездки была самая что ни на есть логичная – показать пострадавшую сестру хорошему лекарю. На том и разошлись.
***
Добрым утро не было: затемно встали, мышцы болят, штанов нет… Бай Ниу была раздражена, обеспокоена, но держалась перед Юном, который и без того нервничал. Она уговаривала себя относиться к поездке в неизвестность как к приключению. Пока она больше молчит и не суетится при посторонних, всё будет хорошо.
Забрав серебро и украшения с вышивкой, получив от экономки в дорогу сверток с булочками и отдарившись небольшим кусочком серебра, ребята уселись в простецкую двухколесную повозку и потащились с воловьей скоростью по пустынной еще дороге. Несмотря на неудобства и тряску, молодые господа Бай задремали вскорости и очнулись уже перед городской стеной Шаосина.
***
Стоя перед воротами первого увиденного в этом мире города, Бай Ниу не верила своим глазам: это был Шаосин, центр древнего виноделия и Мекка литераторов и интеллигентов (ну, ее прошлого, конечно, но вдруг?)! Она оглядывалась по сторонам, пытаясь охватить взором представщую перед ней махину городских стен, удивлялась галдящей толпе у высоченных ворот, вздрагивала от ржания лошадей, улавливала запах воды из каналов, которыми изрезан Шаосин (она знала это!)...
Нет, в полной мере описать впечатления словами она бы не смогла. Поэтому, непроизвольно вцепившись в Бай Юна, таращилась вокруг и молчала, внутри же набатом билось: «Боже, боже, боже» – и так без остановки.
Пребывая в полном шоке от увиденного (непривычное для жительницы мегаполиса состояние), Ниу решила довериться Сяо Юну, не встревать ни во что, стиснула зубы и крепко вцепилась в его плечо обеими руками, чем вызывала у юноши ласковую улыбку из-под широкополой шляпы. На ней была такая же, но дополненная лёгкой вуалью, прикрывающей нижнюю половину лица и шею. Во избежание, так сказать: полоса-то на горле все еще не исчезла.
Напряженная Бай Ниу пропустила все действия брата по оплате прохода, их недолгое передвижение куда-то уже в городе и очнулась только тогда, когда Юн предложил ей руку при переходе в ву-пэн – местную традиционную лодку с очень глубокой посадкой, с черным тентовым покрытием, чрезвычайно узкую, однако внутрь могут сесть пять-шесть человек, как она помнила из тур-справочников.
Так и было: кроме них, в лодке сидело еще трое пассажиров. Гребец в шляпе «ву чжань мао» оттолкнул ву-пэн от мостка и, гребя ногами(!) и направляя весла руками, повез их по каналу вдоль улиц в нужное место.