Чтение онлайн

И выглядел он в этот момент как маленький мужчина – жесткий, решительный, сосредоточенный. Бай Ниу не могла его подвести.

– Меня зовут Бай Ниу, мне тридцать шесть лет, сирота при живых родителях, не замужем, детей нет, сестер-братьев – тоже, живу…жила в Шанхае, это город на юге Китая, в дельте Янцзы, автомеханик и мастер по ремонту всяких механических приспособлений, немного аптекарь и доктор. Девять месяцев назад похоронила самого дорогого человека – деда, закрыла все долги и собиралась путешествовать. Ехала в аэропорт и попала в аварию… Меня, видимо, расплющило о дверцу такси – не уверена, потому что не помню ничего, кроме сильного удара, боли и темноты… Открыла глаза – и увидела тебя… и всё это…Твое имя?

Парень (да, все-таки больше парень) смотрел на неё открыв рот – буквально. Что он уловил из ее рассказа, иномирянка не смогла бы определить – настолько ошеломленным он выглядел.

«Шок, у него шок. Сейчас оклемается, и что? Поверит, примет? Или…Нет никаких или! Должен принять, я ему нужнее! Черт, ну что я за циник?» – одернула себя Бай Ниу. Пауза затягивалась, взгляд парня начал принимать осмысленное выражение и…

– Тебе тридцать шесть?!!! Ты же старуха! – внезапно заорал он!

«Ну вот-те, здрасьте! И это все, что он успел понять?» - Бай Ниу захотелось смеяться. Мужик!

– Твое имя, братец?

– Бай Юн…

– Ну, что-то общее у нас есть: мы оба – Бай, и оба – сироты.

По лицу парня было видно, что он пытается переварить услышанное: хмурые брови, морщина на лбу, кулаки сжаты от напряжения.

«Ну же, давай, задавай свои вопросы, мне тоже страшно!» - психовала внутри пришелица.

И тут снова заговорили животы обоих собеседников. Бай Юн недоуменно посмотрел на Бай Ниу, на свой живот, встал и пошел к двери.

– Бай Юн, ты куда? За священником? – не держалась Ниу.

– За священником? Это кто?

– Ну вроде монаха – ответила попаданка.

– А-а-а… нет…Зачем? Нет… Пойду, поесть принесу…

– Что скажешь слугам?

– Что? – парень провел по лицу рукой. – Скажу, что ты проснулась, хочешь есть, я поем с тобой…И посижу здесь еще..

– Можно их попросить не беспокоить нас сегодня?

Юнец опять завис, потом утвердительно мотнул головой:

– Да. Они послушные, да и дел у всех много, не до нас. Только если тетка Мэй…Но я её уговорю! Она тебя …сестру, то есть, любит и балует…

Бай Юн двинулся к двери, вернулся и, смущаясь, попросил:

– Там, в сундуке…Платья должны быть.. Оденься…Оденьтесь?

Бай Ниу пообещала, и мальчишка убежал, а она выдохнула: начало положено! Вроде неплохое, парень вполне адекватен, учитывая ситуацию, явно не глуп…Должны договориться! И никак иначе!

***

Попаданка встала, голова у неё немного закружилась, ноги не послушались сразу (отсидела!), но через несколько секунд смогла-таки сделать шаг, другой и поняла – нужно в туалет! Огляделась. Если это древность, то туалет, скорее всего, на улице…Или? Ночная ваза! Они же имеют слуг, значит, господа! А те по ночам во двор не бегали, наверняка…

Бай Ниу обошла кровать и обнаружила ширму, складную такую, а за ней… Бинго! Высокий то ли табурет, то ли этажерка, наверху – кувшин и небольшой тазик, а внизу–-глиняный горшок с крышкой, довольно широкий в диаметре. Бай Ниу подняла крышу: горшок был пуст, но имелся слабый характерный запашок. Оно! А теперь – быстренько!

Полегчало! Следующий пункт программы – одежда. Идя к сундуку и шкафу, Бай Ниу подняла столик и табуретки, кусок шелка взяла в руки и поискала, куда бы убрать. Не нашла: ни шкаф, ни сундук не открывались.

Она прошла к окну, обогнув стол, потянула вверх циновки, желая увидеть окружающий мир, но не смогла определить, как их закрепить. Хорошо, хоть вид из окна получилось немного рассмотреть.

В утренней дымке виднелись невысокие горы вдали, зеленая трава и деревья. Солнце встало, по положению его на небе время ближе к 7-8 часам утра. Тепло, воздух свежий и необыкновенно чистый. Да, это не мегаполис с выхлопами и шумом.

Долго держать циновки было тяжело, поэтому женщина их отпустила и пошла обратно к кровати, на ходу ощупывая теперь уже свое тело. Как и в первый раз, она удивилась белизне и гладкости кожи, длине волос, плавности линии талии и бедер. Ножки тоже были ничего: длинные, стопы маленькие, пальчики аккуратные. Размер 23 примерно.

Зеркало Бай Ниу не нашла, но, будучи всю жизнь некрасивой, о внешности она переживала в последнюю очередь. Бай Юн ей понравился, значит, и сестра симпатичная должна быть – родня, как-никак. А вот отсутствие развитых мышц расстраивало: гостья из будущего привыкла быть сильной, ловкой, тренированной. Физическая слабость в молодом теле ей претила.

Ладно, это дело будущего: подтянуть себя и парня она сможет. Главное, выяснить обстановку и решать проблемы по мере их поступления.

***

Размышления иномирянки были прерваны шумом на лестнице (все-таки она есть) и хлопком дверной створки о стену: вернулся Бай Юн. Он открыл дверь и вошел боком, неся деревянный поднос с несколькими мисочками и кувшином. Парень водрузил ношу на столик и посмотрел на Бай Ниу.

– А почему ты…Вы не переоделись?

Бай Ниу развела руками:

– Не смогла открыть шкаф.

Бай Юн растерялся, подошел к шкафу, подергал дверки:

– А я ведь тоже не знаю, где у тебя…где ключ..

Женщина улыбнулась и спросила:

– Тебе неловко? Можешь потерпеть? Есть очень хочется…

– Наверно– протянул парень,– странно,конечно…Но мы ведь одни? Ты вроде не смущена, а мне … Сейчас не до правил, наверно..

– Тогда закрывай дверь, и давай поедим уже.

Интерлюдия

Чу Чунтао («персик»)лежала на диванчике-архате, обмахивалась веером и улыбалась.

Она сделала это! Утерла этой дряни, Бай Роу, нос! О-о-о, какое у той было лицо, когда Чунтао сообщила столичные слухи об её женишке! Как приятно было смотреть на покрывающую это ненавистное гордое лицо мертвенную бледность, наполняющие красивые глаза слезы и – да! – падение в обморок высокомерной дочери дома Бай! Никогда больше эта сучка не сможет держать голову высоко! И этот ее братец, Шан, сдохнет на войне, а младший сойдет с ума от боли и обиды на своего глупого отца!

Все они получили по заслугам! Кто просил их стоять на её, Чунтао, пути к благополучию и богатству? Кто просил сопротивляться её воле и желанию стать хозяйкой этого дома? Кто просил их быть счастливой семьей, не такой, как у самой Чунтао?

Не хотели по-хорошему отойти в сторону и не претендовать на деньги папаши-идиота – получите сполна! Потерпели бы чуток, стала бы она женой, глядишь, и перепала бы толика богатства папеньки и деткам любезным, и жили бы в доме родном и дальше – на её, Чу Чунтао, условиях!