Путешествие в Силенвиль
Шрифт:
— Конечно, сын мой, — я поднял руку и сложил ее в священном жесте, перекрестив рыжеволосого парня. — И я отпускаю тебе все грехи.
— Слава Богине, теперь меня не будет мучить совесть за испорченные в младенчестве пеленки, — саркастически ухмыльнувшись, проглотил мою колкость вор.
Думаю, если бы у него в руках был арбалет, то у меня из груди торчал бы с десяток болтов. Я умею очаровывать людей. Моя маленькая страсть по доведению до белого каления героев сполна утоляется в общении с представителями данного призвания. А он долго путешествовал с Александром и наверняка научился паре его штучек вроде вещания в самый неподходящий момент пафосных речей и маниакальной страсти к отрубанию голов.
— Я придумал — будешь отрабатывать…
— Чего? — удивился вор, привстав на стуле.
— Да ты не чистишь уши по утрам, — улыбнулся я. Интересно, насколько у него хватит выдержки? Десять, пятнадцать секунд? Что-то у меня сегодня отличное настроение. Так и тянет пошалить. — Я говорю, что отрабатывать будешь ущерб, который причинил, по крайней мере, этой комнате, — я обвел комнату взглядом, с сожалением задержав взгляд на гобелене, на котором раньше красовалась какая-то дева на единороге. От единорога осталась одна нога, от девы — грудь. Какой он ценитель женской красоты. Сразу видно, что его привлекает в девушках. Хорошо, что я заранее отобрал у него колюще-режущие предметы, хотя, судя по гобелену, один нож у него все-таки остался. Вопрос, где он его прятал, я решил пропустить. Я обыскивал его с помощью магии и сейчас чутье мне подсказывает, что для моего душевного здоровья мне лучше не знать такие пугающие подробности личной жизни вора
— Сам виноват, — буркнул Риэл, недовольно проследив за моим взглядом. О, мой бедный гобелен… — Чего стоило поступить, как все нормальные люди, и отправить меня в темницу?
— Чтоб ты сбежал? Извините, но я не горю желанием быть обкраденным повторно.
Праведное негодование, которое отразилось на лице вора, как только я озвучил свои мысли, меня умилило. Риэл всем своим видом показывал, что он никогда не совершил бы такого бесчестного, подлого поступка. Конечно, все домушники порядочные и добрые люди. И как я мог такое забыть? Осталось только придумать, как он сможет поработать во имя магического сообщества, и еще немного поострить, чтобы сполна отвести душу после общения с принцессой. С ней так не поговоришь. Ляпнешь что-то не то или пошутишь неудачно, так все — я злодей, который лелеет планы по захвату мира. Да и с каждым днем, проведенным в моем обществе, она становится менее сдержанной. Мне показалось, или вначале она вела себя более соответствующе статусу принцессы? Похоже, я на нее дурно влияю.
Что же делать с рыжим вандалом? Может, использовать в качестве подопытного кролика? У меня как раз завалялось пару непроверенных вакцин… хотя нет. Эрика начнет пилить меня, к ней подключится Фил, а за ним и весь Совет… Я вздохнул, заставив с подозрением смотреть на меня потенциального подопытного. Нет справедливости в этом мире.
А, может, нарядить его в фартук и выдать табельное оружие — метлу и тряпку, заставив отскабливать от грязи и пыли весь замок? Тогда, боюсь, мало того, что мне придется терпеть его присутствие значительное время, так он еще всенепременно что-нибудь «позаимствует».
А что, если отправить его в помощники Милене? На миг я представил ее выражение лица. Риэл и домовая с первого взгляда полюбили друг друга так сильно, что он ее за глаза называет «рыжий гномик без бороды», а она его величает «нахальное отбивное мясо». Нет, будь ее воля, она бы давно скрутила из него фарш и напекла котлетки и пирожки, только мой прямой приказ сдерживает ее от этого и заставляет нормально готовить ему еду, не подсыпая ничего в тарелку.
А, может, Риэлу заняться ловлей Джека? А то призрак уже третий день как играет со мной в прятки и вообще ведет себя крайне подозрительно. Я же его простил; тогда с чего это такое поведение? Или, может, он что-то от меня скрывает? Выдам вору сачок для ловли бабочек, даже нанесу специальный грим, чтобы было более похоже на охоту, и отправлю караулить Джека в подземелье. Авось любопытный призрак выйдет, чтобы посмотреть на такого идио… визитера. Нет, так издеваться над человеком я не смогу. Джек ведь замучает его, продекламировав свой опус «жизнь после смерти». Мне, например, хватило пяти строчек, чтобы понять, как сильно я не хочу узнавать, что ждет меня за гранью.
А Эрика? Я поморщился, подумав, что может учудить неугомонная девица. Тут даже и думать не надо — сразу большое, жирное и окончательное нет. Она ведь заставит его не только искать «мои жертвы», он примет сан и навсегда станет служителем Богини, а это, на мой взгляд, самая худшая участь.
Так что же мне с ним делать?
Риэлу надоело лицезреть мое задумчивое лицо, и он решил испытать удачу, попытавшись сбежать. Но его коварным планам не дал осуществиться единственный оставшийся в относительной целости стул. Он, как истинный патриот, прощально скрипнув, пожертвовал собой, окончательно сломавшись под Риэлом. Вор, удивленно ухнув, упал на пол, через мгновение, морщась, став потирать ушибленный копчик. Я торжествующе сощурился. Вот оно, возмездие за сломанную мебель! Равновесие в мире восстановлено, так что можно и дальше продолжать спать спокойно.
И тут я почувствовал, как у моих центральных ворот объявился ранний визитер. Налаженная защита сработала великолепно и предупредила меня о госте. Незваный посетитель робко постучался в маленькую калитку, находящуюся на створке ворот, держа под уздцы усталую лошадь. И кто же такой вежливый решил меня навестить? Судя по поведению, это был явно не герой.
Милена спокойно открыла правую створку ворот, без вопросов впуская визитера. Она знает его в лицо, значит, это мой знакомый…
«Миленааа…» — потянулся я к ментальной связи с домовой. Все-таки мне следует узнать, кто пришел. Риэл в этот момент тяжело поднимался, держась за спину, как при радикулите. Может провести ему первичный осмотр?
«Милорд! — радостно закричала в моей голове домовая. — Угадайте, кто приехал!»
«Я тебе не ясновидящий»
«Ваша крестница, малютка Поля! Как дочурка милорда Фила выросла…»
Я хлопнул себя по лбу и, витиевато ругнувшись, жалобно проскулил:
— За что? За что мне такое наказание?
Только через секунду, увидев выражение лица рыжего вора, я с ужасом осознал, что произнес фразу вслух.
— Эй, спокойно, — немного обеспокоенно проговорил парень, оглядываясь на щепки бывшего стула. — Не надо так расстраиваться, я все починю.
— Отлично, — усмехнулся я, выходя из комнаты. — Смотри, чтобы был как новый.
Не говорить же, что эта фраза предназначалась не ему.
Вор скис, явно осознав, что пообещал невозможное. Дверь закрылась, и я установил барьер. Сначала разберусь с племянницей, а потом займусь Риэлом. И какие черти ее принесли? Ох, чует мое сердце, что эта лиса опять принесла на своем хвосте кучу неприятностей.
Наверное, надо будет поподробнее представить Полю. Молодая магичка с ветром в голове, дерзкая, своенравная девчонка, которая при любой возможности влипает во всевозможные неприятности и тянет, как якорь всех за собой. Ей чужды понятия сдержанность, чувство меры, она никогда в жизни не пыталась соблюдать законы и правила, установленные Советом для магов. Ей наплевать, что ее отец член Совета и что она постоянно подставляет его под удар. Ей все равно, что у нее есть младшие брат и сестра которым, по идее, она должна служить примером. Уравновешенный и спокойный Фил и взрывоопасная, бойкая Лира сплелись в Поле явив миру ярую бунтарку.
По характеру она больше напоминала свою мать в молодости, хорошо, что ей претила излишняя жестокость, свойственная Лире, по отношению к другим и было знакомо понятие сострадание и сочувствие. Я знал Полю с детства. Она всегда называла меня дядей Дамиром и мелкой крохой мечтала найти себе мужа похожего на меня. Пару лет серьезно хотела выйти за меня замуж на что Фил, как заботливый отец, составил огромный список всех моих отрицательных качеств, навсегда разрушив для маленькой девочки идеал настоящего мужчины. Даже я не подозревал у себя таких пороков.
Но кроха выросла и превратилась из чудного милого ребенка в настоящую ходячую катастрофу. Первым делом она поругалась со своей матерью и покинула отчий особняк, отправившись в свободное плаванье. Как тогда переживал бегство любимой дочурки Фил — не передать словами. Я с друзьями еле вывел его из депрессии, убедив волшебника в том, что Поля выросла в самостоятельную сильную личность, которая так просто не пропадет.
С отцом и матерью она так до сих пор нормально и не поговорила, лишь изредка посылала родителям весточки, что с ней все в порядке. Филу о своих встречах с Полей я не рассказывал. Во-первых, боялся подорвать доверие девушки, которая настойчиво заявляла мне, что не хочет, чтобы отцу было известно об ее визитах. А во-вторых, я беспокоился за своего названного брата — порой Поля влипала в такие темные дела, что Филу, для его душевного равновесия, было бы лучше не знать таких подробностей. Я мог уладить все без огласки, а Филу, как члену Совета нельзя было марать свою репутацию. Тем более Поля никогда никому не говорила о своем родстве с магистром Гоннери, считая, что человек сам делает себя знаменитым, а не его происхождение. А может она, просто стеснялась Фила и его должности. Все-таки в обществе, в котором она крутилась, не приветствуются такие связи. Сколько я ее не отговаривал покончить с такими делами, все бестолку. Лирино упрямство не пробиваемо.