Чтение онлайн

Гласный герб города от 1843 года из Гербовника Александра фон Винклера

Эти деревья изумительной красоты есть лучшее в Елисаветполе. Большая часть чинар (Platanus orientalis) видели несколько столетий, проходящих над своими вершинами, и их цветение, когда посреди лепестков распустилась только половина, радует взор, утомленный протяженностью иссохших степей Карабаха.

Но Еллисаветполь хорош и населяем только зимой и весной; жаркое время года здесь смертельно. Зной тут удушающий (61) в июле и августе; он становится невыносимым вследствие испарения всех садов, орошающихся, как и в Эривани.

Впрочем, часть этой ограды оставлена и представляет довольно значительные гниющие пространства, как руины Сукумкале и Эривани (62) .

Сильная зловонная жара вынуждает часть жителей спасаться в горах, и комендант, гарнизон, госпиталь и пр. спешат в это время стоять лагерем в Зурнабаде на берегах Гянджи, у подножия высоких гор.

Кажется, что эта антисанитария датируется издавна; ибо в тринадцатом столетии Абульфида сказал уже о Кангахе, как он его называл: «Город построен на равнине, изобилующей садами, нездоровой, богатой на инжир, о котором говорят, что если его вкусить, то будешь охвачен лихорадкой» (63) .

Едва выйдешь за пределы города, защищаемого стенами из глинистой земли, так оказываешься на каменистой равнине, обрамляющей правый берег Ганджичая; частично на ней городские Армяне выращивают пшеницу, остальное предстает степью и скверной пажитью; основание этой равнины земля или белый мел, приносящий бесплодность, как только он выходит на поверхность.

Большая чинара, красивейшая в крае, совершенно здоровая и 26 королевских футов в обхвате, в 2 футах выше земли, отмечает 5 верст, то есть половину пути между Елисаветполем и Геленендорфом, служа границей территории этой колонии. Данная часть владения поселенцев плохая, иссушенная и испытывает недостаток воды.

Деревня состоит из двух широких улиц, украшенных фруктовыми деревьями и низкими домами с двумя окнами, фасады которых выходят на улицу; стены складываются из белого мелового камня и глины; крыши плоские и покрыты глинистой землей, как и по всей стране.

Интерьер повсюду один и тот же: выйдя со двора, мы попадаем через небольшую кухню в горницу, оборудованную печью и с тремя окнами, два из которых выходят на улицу; с другой стороны кухни есть комната, служащая кладовой, а дальше – конюшня. Некоторые дома имеют погреба. Сады расположены за двором, каждый в них сажает то, что пожелает.

Церковь, той же самой постройки, что и дома, находится почти в центре деревни посередине маленькой торговой площади.

Геленендорф насчитывает 149 семейств или домов. Учитывая его население, земли, которыми владеет деревня, довольно незначительны, их недостает для зерновых; источники воды редкие.

Орошаемые земли пребывают в пользовании общины, каждый год по очереди они переходят к другому владельцу.

Пахотные угодья, расположенные на горе Сариаль, распределены между жителями, чтобы ими распоряжаться по своему усмотрению; они не являются орошаемыми.

Деревня до настоящего времени занимается зерновыми культурами, картофелем, виноградниками; но все это неважные отрасли экономики, поскольку для производства этих сельскохозяйственных товаров нет должного водоотвода.

Белое, розовое или красное вино; оно приятное, достаточно крепкое и выделяет много углекислого газа, как вина, виноград для которых произрастает на меловых почвах; оно приближается по вкусу, особенно белое, к винам Судака в Крыму. Геленендорф продает мало вина; татарское население, образующее почти подавляющее большинство жителей равнины Карабаха и Елисаветполя, не пьет, а Армяне Елисаветполя слишком скупые, чтобы его покупать; впрочем, они выращивают в самом городе достаточно для своего потребления. Живущие в Елисаветполе Русские всегда предпочитают Кахетинское вино, которое не дороже Елисаветпольского; а везти оное вино в Тифлис стало бы бесполезным по тем же самым причинам: значит, эта отрасль экономики почти ничтожна для колонии.

Даже если бы деревня Геленендорф обладала еще большими наделами, чем у нее есть, и получала бы урожай вдвое больше, чем собирает сейчас, для жителей всегда оставалось бы это скудной отраслью экономики, поскольку все ее соседство, включая Карабах, столь богато природными ресурсами, что конкуренция невозможна в подобных удушающих обстоятельствах.

Но в остальном, несмотря на то, что у деревни нет ничего лишнего для экспорта, однажды в деревне может не хватать хлеба. Поля, в течение первых лет пребывавшие в прекрасном состоянии, уже частично истощены; необходимость производства продуктов питания для потребления в самой деревне вынуждает засевать землю, нуждавшуюся в отдыхе, тогда как ее площадь слишком незначительна, и если это продлится еще несколько лет, то сельским жителям угрожает голод. Стало быть, зерновые культуры не могут быть источником богатства для Геленендорфа.

Являлось бы отличным ресурсом и то, что смогло бы унавозить землю, и его, возможно, хватило бы на это небольшое количество возделываемых земель. Но как необходимо кормить скот, чтобы произвести навоза в достаточной массе, когда все богатство выпасов колонии состоит в засушливой степи?

Скудность кормления еще одна причина, объясняющая малый удой с каждой коровы; пока молоком питается теленок, она его дает почти 1/4 или 1/5 от того, что давала бы швейцарская корова; но в промежутке от 5 до шести месяцев молоко иссякает, пока корова снова не рожает.

Мы видим еще, что производство сыра и масла не может быть ресурсом. Редкий случай, когда жители Елисаветполя покупают немецкое масло; Армяне предпочитают низкокачественное татарское масло, которое в ходу, а Татары не едят того, что произведено христианами. Впрочем, все изготавливаемое в Геленендорфе едва хватает для потребления колонии.

Из только что сказанного мной совершенно очевидно, что торговля скотом никак не может учитываться в доходах деревни. Впрочем, как бороться против цен татарских кочевников, все богатство которых состоит в домашних животных, которых они выращивают для продажи? Они могут уступать их по столь низкой цене, что никто не сумеет извлечь выгоду, занимаясь этой отраслью экономики рядом с ними.

Поселенцы в основном выращивают пшеницу; они засевают рожь, как и ячмень, для производства водки; у них почти нет овса.

Итак, согласно представленной мной картины, необходимо, чтобы деревня Геленендорф нашла бы другие отраслевые источники, другие ветви хозяйственной деятельности, направленные на производство экспортных товаров как для России, так и зарубежья. Благодаря попечению и добрым советам господина Гогенаккера (Hohenacker) колонисты начинают чувствовать данную необходимость. Господин Гогенаккер обеспечил их семенами краппа или марены, с которыми несколько поселенцев провели увенчавшиеся успехом опыты; вот уже второй год всходов, и сила растения радует глаз.

Но это лишь опыт; сколько лет еще пройдет, пока эта культура станет общепринятой; впрочем, она из тех, что требует вящего терпения, и три или четыре года ожидания слишком долгие для того, кто должен жить изо дня в день.

Деревня расширила пространство своих садов; но Елисаветполь столь богат на фрукты, что никогда поселенцы не найдут их исчерпания. То же самое касается и картофеля.

Только сухофрукты могут стать однажды источником процветания для Геленендорфа; в таком случае должно располагать фруктами, составляющими эту торговлю, а до сих пор выращивались лишь обычные фрукты. Господин фон Штевен, филантропия которого не ограничивается одной из сторон Кавказа, от своей щедрости отправил несколько саженцев чернослива для сушки, а также оливковых деревьев. К сожалению, последние погибли; наоборот, чернослив прекрасно прижился; можно надеяться собрать некоторое количество ягод уже в этом 1834 году, ведь эти первые саженцы послужили основой для нескольких других посадок. Стоит уповать, что чернослив обогатит Геленендорф, а имя господина фон Штевена будет благословлено всеми его жителями.