Чтение онлайн

Наш новый хозяин нас принял уже в своем шатре, а не в своем зимнем жилище; он возводился из плетеного материала и покрывался войлоком; внутри было очень чисто; ковры, распростертые на полу, служили диваном, на котором нам подавали, правда, очень поздно, татарский ужин, в котором рис предстает всегда основным блюдом.

Утром нам предоставили лошадей до станции Тертер, где мы пересели на телегу или русскую почтовую повозку. Мы проехали равнину, насколько хватает глаз на восток и на запад. Все то, что орошается, было возделано. Ирригационные каналы, протянутые от Хачинчая и Тертера, разрезали сельскую местность во всех направлениях.

Уже дни стали очень теплыми, и Татары оставляли свои кишлаки или зимние жилища, чтобы сняться лагерем и идти искать свои летние пристанища на горах. В каждое мгновение мы встречали караваны и отдельные семейства, как и те, которые столь необыкновенно появились в долине Бергушета. Эти непрестанно возобновляющиеся картины делали очень одушевленной эту равнину, столь мертвую и столь пустынную в течение зноя: с трудом набирается по два или три человека на деревню, чтобы в ней заботиться о недвижимом имуществе.

На станции Зейва, следующей за Тертером, Али меня покинул, чтобы навестить одну из своих сестер, выданную замуж по соседству, и я продолжал один свое путешествие. Вскоре у меня появилась возможность убедиться в полезности проводника, предоставленного мне правительством.

Прибыв на станцию Куракчай, последнюю перед Елисаветполем, я располагал еще днем и надеялся продолжить свое странствие и оказаться в этом городе еще до ночи. Уже запрягли мой скромный экипаж, сдав на хранение мой багаж, и я уже собирался, поднявшись, уезжать, когда прибыл на станцию комендант Шемахи некий полковник Орлов, который, не найдя свежих лошадей для продолжения своего пути с двумя тяжелыми каретами, имел хамство приказать насильно выпрячь тех, которые были запряжены в мою телегу, на которую я только что сел. Я протестовал против подобной грубости; я взывал о протекции и учтивости, которые мне полагались благодаря особому распоряжению барона фон Розена. Полковник лишь смеялся и насмехался надо мной; и он оставил меня здесь, меня, бедного иностранца, кому должен покровительствовать. Мне следовало ожидать, когда отдохнут доставившие его лошади, и только ночью я выехал с этой несчастливой станции.

Но лошади, которых кормили ячменем для стремительного пути полковника и которым снова дали ту же пажить, прежде чем впрягать их в мою повозку, по дороге трижды закусывали удила. Последний раз это случилось на широкой площади, тогда пустынной, Елисаветпольского базара, где мы рисковали разбиться на тысячи кусочков напротив навесов лавок, вырисовывавшихся под всеми видами причудливых форм при свете луны. На краю площади, чтобы нам попасть к немецкому постоялому двору, понадобилось проехать через старые ворота внутреннего базара и повернуть в правый угол. Понесенные лошадьми, как уже мы пережили, мы рисковали на проезде, подвергшись смертельной опасности, быть разбитыми о стены… В этом замешательстве мой почтовый ямщик сообразил направить лошадей вдоль Гянджи-чая: прибыв к низу берегового откоса на виду реки они внезапно остановились.

Елисаветполь заключает в своей просторный ограде не меньше 17 верст (4 лье) по окружности, три обширных квартала, простирающихся на два берега Гянджа-чая, имея в этом направлении 6 верст в длину на 4 версты в ширину.

Самый большой из этих кварталов называется Килисса-Кент (село церкви), населенный по большей части Армянами и расположенный на правом берегу Гянджи.

На левом берегу реки напротив Килисса-Кента есть квартал Гянджи, собственно говоря, населенный Татарами, за исключением более новой части, именуемой Норашен (новый город) и занимаемой Армянами.

Эти два квартала окружены в общем стеной из глинистой земли, укрепленной время от времени башнями.

Третий квартал под названием Багманлар (сады) расположен вне этой ограды на левом берегу реки вверх по течению. Он населен только Татарами.

Крепость Гянджа, расположенная на наивысшей точке левого берега, возводилась несколькими европейскими инженерами. Она защищена шестью бастионами и охватывает пространство поверхности более одной версты поперек. Бастионы и куртины сделаны из камня. Хан здесь имеет свое главное местопребывание.

Население всего города, распределенное по 2 515 домам, может достигать 16 200 жителей, из которых 11 100 татары, а 5 100 армяне: от 6 до 7 человек на дом.

Поначалу удивляет, что столь малое население нуждалось в площади, равной французскому квадратному лье, что дает каждому жителю 9 000 квадратных футов территории, а каждому домохозяйству – радость пользования двумя паузами (60) . В Елисаветполе, как и в Эривани, почти каждый дом обладает своим садом: их здесь насчитывается 1 394, 718 из которых засажены виноградом, а 676 фруктовыми деревьями.

Лучшая часть города, куда я направился, концентрируется вокруг большой площади, которую я столь внезапно пересек, и которая измеряется в 500 шагов длины и 100 шагов ширины. Ее осеняют превосходные платаны: нескольким из них более 250 лет. Великолепная мечеть, построенная Шах-Аббасом Великим, затененная платановой рощей, еще более прекрасной, нежели платаны на площади, замыкает южную сторону. На восток распростерт обширный караван-сарай, весьма пострадавший во время последней войны.

Город имеет около 250 торговых лавок, обладая большим количеством ткацких станков для производства шелка. Согласно господину Евецкому каждый год его вырабатывается сорок пудов (16 центнеров).

Господин фон Штевен, посетивший Гянджу в 1805 году, немногим позднее взятия этого города Русскими, дает очень интересные подробности о состоянии шелкового дела в ту эпоху. Он насчитывает всего 120 ткацких станков. Шелк выпускался главным образом в Гяндже, остаток делался в Шемахе. Тифлис снабжался шелковыми тканями с производств Гянджи.

Мове есть название, данное наиболее совершенной и плотной ткани, предназначенной для шитья сорочек.

Дараже менее плотная и менее добротная ткань, но прочнее тафты; оно используется для белья.

Шейдише предстает полосатой, очень прочной, но жесткой при прикосновении, она служит для женских панталон.

Производится еще несколько видов тканей, в том числе для платков; но они ужасные. Тем не менее, есть черные шали от четырех футов в поперечнике, которые хорошего качества.

Отрез мове от 8 1/2 в длину стоит 12 абазов или 13 франков 60 сантимов. Дараже стоит почти столько же, но отрезы больше. Обычный цвет красный; другие цвета почти отсутствуют: зеленый, желтый и фиолетовый встречаются очень редко.

Геленендорф находится в 10 верстах от Гянджи или Елисаветполя на юге у подножия Сариаля, который напротив Гянджадага на западе, двух гор, разделенных Гянджачая, протекающего через Гянджу. Мне было очень любопытно увидеть эту новую колонию.

Чтобы мне туда попасть, я пересек сначала Гянджичай, затем армянский город или квартал Килисса-Кент, имевший 2 версты в длину. Величина, большая протяженность города происходит, как я уже говорил, не от количества домов, но от множества садов, которыми окружен каждый дом. Большая улица города во многом подобна узким путям, зажатым между высокими стенами, которые проходят через наши виноградники. Следуя по ней, мы видим лишь уродливые и полуразрушенные двери справа и слева. Нет ни одного примечательного дома. Поверх этих высоких глиняных стен кирпичи и скрученные булыжники раздвигают ветви орешников и инжира, украшающих сады. Маленький ручей, куда приходят женщины в чадре почерпнуть воды для домашнего хозяйства, занимает почти треть ширины улицы и освежает подножие превосходных платанов или чинар, ив и других деревьев, рассеянных тут и там вдоль улицы.