Чтение онлайн

Вождей похода встревожила столь точная картина бесчисленных мытарств, которые ожидали паломников, если бы они продолжали упорствовать в своих замыслах. Впрочем, усталость долгого странствия и болезни, уменьшившие их число, сильно замедлили их рвение. Они согласились с условиями, им предложенными, рассматривать их в качестве колонистов Южной России, предоставив им 35 десятин пахотной земли в собственность семейства, построить им дома, погашение ссуды за которые осуществлялось бы в течение десяти лет и беспроцентно. По прошествии этого срока колонисты облагались налогом в 20 копеек или сантимов за десятину (14) . А до тех пор они освобождались от всех податей.

Таковыми были предложенные и принятые условия. Тем не менее, первые моменты этой колонизации оказались очень тяжелыми для новоприбывших. Каждый просил для себя дом и полагал, что правительство могло заставить возникнуть дома из земли, как шампиньоны. Поселенцы жаловались и составляли требования; они раздражали генерал-губернатора, поначалу им благоприятствовавшего и раскаявшегося затем, что допускал в свое губернское правление столь твердолобых людей.

Много раз наш староста отправлялся в депутации к нему, в юмористическом ключе повествуя о своих неприятностях с суровым губернатором Кавказа.

Наконец, все стихло, все упорядочилось, и стала соблюдаться законность; умы и предрассудки смягчились под тяжестью забот материальной жизни. Понадобилось приспосабливаться к климату, и смертность оказалась большой на протяжении первых лет.

Общая численность поселенцев, прибывших последовательно (15) в 1817 и 1818 гг. составляла 2 617 человек. В 1831 году их количество снизилось на 616 человек и долго не поднималось выше 2001 человека. Персидские войны соединились с плевритами, брюшным тифом, чтобы казнить их. В июне 1826 года Геленендорф и Анненфельд были разграблены и опустошены карабахскими Татарами, о чем я рассказывал. В августе месяце пришел черед Катариненфельда. Тридцать убитых поселенцев и 130 уведенных в рабство чудовищно уменьшили население этой деревни, насчитывавшей тогда 85 семейств; те, кто избежал оной участи, спасались в Элизабеттале (16) .

Но в 1836 году количество населения уже превысило и его численность, подрастя на 401 человека, достигла 2 402 жителей как благодаря рождаемости, так и из-за возвращения некоторого числа пленников.

Петерсдорф являлась первой из основанных колоний. Благодаря своему изобилию и процветающему состоянию она, наряду с Мариенфельдом, занимает первое место. Остальные классифицируются с тем же соотношением в порядке, только что мной определенном.

Это процветание независимо от площади земельных наделов, которыми обладает каждая колония; поскольку ни Мариенфельд, ни Петерсдорф, ни Геленендорф не получили обещанное им количество пахотной земли, тогда как Элизабетталю достался свой надел. Все зависит от предприимчивости, дерзости и близости с рынками сбыта.

Мариенфельд и Петерсдорф располагают всем, чего можно пожелать: вином, зерном, лошадьми, в изобилии фруктами; и это на пороге Тифлиса. Каждый дом имеет свой виноградник и свой фруктовый сад, и приятно наблюдать красивые чистые дома, удобно выстроенные по линейке. Содержание ирригационного канала, который, по мнению поселенцев, должен был быть отремонтирован за государственный счет, легло на их плечи и стоило им больших затрат.

Я уже говорил о виноградниках Катариненфельда и его полях; я рассматривал также нынешнее состояние и будущее Геленендорфа. Я не знаю, чему приписывать отставание Элизабетталя, за исключением, возможно, характера каменистой, скалистой местности, его окружающей. В остальном, что касается общей площади надела, эта одна из наиболее благоустроенных деревень, поскольку обладает 2 302 десятинами пахотной земли и 467 десятинами пустырей (31 десятина + 6 1/5 десятины на семью), на которых жители высадили 67 900 футов виноградников и 2 658 фруктовых деревьев.

Александерсдорф имеет лишь 23 десятины пахотной земли на семью и 7 1/5 десятин пустырей. Его расположение в долине Куры и близость Тифлиса должны благоприятствовать его малому населению; но, кажется, ему недостает воды, а бедность общины не позволяет ему приступить к работам, которые привели бы воды Куры в большем изобилии. Почва Александерсдорфа ничем не отличается от окрестностей Тифлиса, которая мергелеобразная, сланцевая и скудная; от жары она растрескивается, превращаясь, так сказать, в золу, и только благодаря силе орошения из нее можно что-то получить. Каждый дом обладает своим садом, где довольно мало виноградников и фруктовых деревьев. Поселенцы этой деревни охотно обслуживают повозки и экипажи.

Что касается Тифлисской колонии, то можно сказать, что она только промышленная; поскольку семья владеет лишь 11/17 десятины с 2/5 десятины пустырей; 6 571 виноградная лоза и 943 фруктовых деревьем не могут прокормить население в 184 жителя. Почти все колонисты являются ремесленниками: среди них 3 кузнеца, 1 слесарь, 8 портных, 2 пивовара, 3 каменщика, 1 кожевенник и т. д. Город Тифлис им дает работу.

Несмотря на столь цветущее состояние этих колоний находятся люди, умеющие жаловаться на все. Дескать, по их мнению, этого еще недостаточно для предпринимательства и трудовой деятельности. Они вменяют колонистам в преступление то, что те переняли многие обычаи страны, продиктованные климатом, и даже использовали грузинский плуг. Согласно им, отнюдь не уроженцы Вюртемберга принесли свои деловые навыки, необходимые Грузии; они приглашают жителей Юга Франции, Италии, Греции, людей, сведущих в возделывании оливковых деревьев, инжира, шелковичных червей, индиго, открывать в Грузии, которой присущи все эти культуры, новые экспортные отрасли.

Системе наскучили эти люди, вечные резонеры, которых нельзя никогда удовлетворить. Они даже не в состоянии оценить радость, видя фанатичное население вновь возвращающимся к порядку и становящимся полезными членами общества. Оно этим обязано своим пасторам, людям, достойным всякого почтения благодаря усердию, проявленному ими в его просвещении и в его воодушевлении праведными идеями о деяниях христианства.

Все колонисты принадлежат реформатской религии, за исключением малого числа отделившихся семейств, живущих в основном в Александерсдорфе. Каждая колония имеет свою церковь, своего пастора, свою школу, кроме Петерсдорфа, который в этом плане зависит от Мариенфельда.

Большинство церквей добротно построены; самая красивая из них в Тифлисской колонии. Ее только что завершили, и я имел удовольствие ее подробно посетить в обществе преподобных отцов капуцинов из Тифлиса, которые любезно попросили нас ее показать, настолько любопытно им было узнать особенности нашего культа. Господин пастор Йордан им оказал честь, и своды храма зазвенели впервые от латинских фраз миссионеров из Рима и Базеля. Ибо все колонии окормляются пасторами, присланными Институтом миссий этого последнего города.

Отделившиеся не имеют ни пастора, ни церкви; среди них правит циничная свобода, странным образом контрастирующая с христианской моралью: жены, говорят, у них общие.

Управление делами всех колоний возложено на инспектора. Тот, кто им являлся во время моего пребывания в Тифлисе, сначала служил на таможне и не имел никакого отношения ни к немецким делам, ни к сельскому хозяйству – важнейшим качествам администрации, которая обязана создавать, поощрять и изыскивать новые ресурсы. Его заменили, чем воспользовались, чтобы улучшить способ управления.