Чтение онлайн

— Ты уверен, что нам обязательно разговаривать в таком тоне? — спросила Энн, у которой от обиды задрожали губы.

— Я хочу только, чтобы ты почувствовала себя взрослым человеком, — назидательно произнес Джон. — Тебе тяжело сидеть дома, но ты даже пальцем не хочешь шевельнуть, чтобы исправить положение...

Я полагала, что могу рассчитывать на помощь своего брата, хотела сказать Энн, но не сказала.

— Не волнуйся, Джон. Я не претендую на твою помощь. Не считай, что обязан помогать мне, если у тебя нет такого желания.

— Помочь тебе — это заставить понять, что к прежней жизни возврата не будет, — снова завел Джон. — Я помогаю уже тем, что пытаюсь продать Лорел-Лодж, но ты сама знаешь, как мало шансов.

— А может быть, попробовать отремонтировать его? Неужели плохо, если он останется нашим, перейдет к твоим детям?

— Чушь. Моим детям не нужна такая развалина. Романтические воспоминания их детства связаны с другими местами, — отрезал он. — Кстати, где ты собираешься встречать Рождество?

Этот вопрос застал Энн врасплох. Она полагала, что уж Рождество-то проведет вместе с Джоном. На этот праздник они всегда собирались все вместе, сколько Энн помнила себя. Разве могло быть как-то иначе? Она так и сказала Джону. И в ответ услышала:

— Видишь ли, мы решили всей семьей — я имею в виду Лили, себя и детей — поехать в Швейцарию на праздники. Дети очень увлеклись горными лыжами, а Лили нужен чистый горный воздух, чтобы успокоить нервы. Я хотел предложить тебе поехать к тете Мириам, если у тебя нет других планов.

Энн потрясенно молчала. Конечно же, Джон понимает, что у нее нет «других планов». И предложить ей поехать к тете Мириам, которая всем знакомым высказывала неодобрение в папин адрес! Он прекрасно знает, что с тетей Мириам у Энн никогда не было теплых отношений. У нее заныло сердце. Как легко Джон разрывает семейные узы, как безжалостно дает понять ей об этом. Лучше закончить этот разговор поскорее, не то она расплачется прямо в телефонную трубку.

— Я подумаю над твоими словами, Джон, — сказала она чужим, замороженным голосом. — Извини, я спешу.

Она повесила трубку, подхватила на руки Глостера, который на протяжении всего разговора сидел у ее ног и не сводил глаз с хозяйки.

— А почему бы нам и не встретить Рождество вдвоем? Это будет даже интересно. Мы пойдем бродить по нарядным улицам, может быть снова пойдет снег, как в прошлом году...

Она тяжело вздохнула. Лежавшая на сердце тяжесть уже стала привычной. Избавится ли она от нее когда-либо? И что для этого должно произойти? Энн не представляла.

Вчера ей позвонила миссис Катерленд и позвала ее пройтись вместе по магазинам. Энн всегда симпатизировала этой женщине. Нора Катерленд, пятидесятилетняя подвижная дама с коротко стриженными седыми волосами, когда-то училась в театральном колледже, но так и не стала актрисой, вышла замуж за археолога и разъезжала с ним вместе по раскопкам.

Они договорились встретиться у Мраморной арки. Миссис Катерленд пришла раньше. Она взяла Энн под руку и повела к автобусной остановке. Проехав несколько остановок, они вышли на Оксфорд-стрит и дальше двинулись пешком, заходя в магазины. В одном из них миссис Катерленд приобрела мужу на Рождество галстук.

— Джек их терпеть не может, — посетовала она. — Собрались недавно в гости, а галстука приличного нет. Привык ходить в свитерах и вельветовых брюках, больше ему ничего не надо.

В бутике «Шелк и кашемир» миссис Катерленд приобрела теплый пуловер для себя и, заметив, что Энн рассматривает хорошенький джемпер цвета розовых камелий, уговорила ее принять эту вещь от нее в подарок на Рождество.

— Он тебе необычайно к лицу, Энн, — сказала она. — Этот цвет подчеркнет золотистый оттенок твоих глаз.

Энн была ей необычайно признательна и сразу стала прикидывать, какой она, в свою очередь, сможет позволить себе ответный подарок. Слова о золотистом оттенке глаз ее несколько удивили. Энн считала свои глаза самыми заурядными, карими.

Накупив еще кучу всяких мелочей, миссис Катерленд предложила зайти в кафе. Когда они разместились за столиком, Нора Катерленд достала пачку сигарет и с наслаждением закурила. Эта привычка сохранилась у нее со времен колледжа, хотя муж ее никогда в жизни не курил.

— А ты еще дымить не пристрастилась?

— Нет. Но думаю, может быть, стоит начать? — пробормотала Энн.

— Думаю, не стоит. Что ты поделываешь целыми днями? — спросила пожилая дама.

— Навожу справки насчет работы, просматриваю объявления. Но ничего не подворачивается, — вздохнула Энн.

— Извини, если вопрос покажется тебе нескромным... — Нора стряхнула пепел в мраморную пепельницу и подняла на Энн светло-серые, выпуклые глаза. — У тебя есть поклонник?

— Нет, — пожала плечами Энн.

Ее жизнь складывалась так, что вокруг нее было мало молодых мужчин. Правда, два года назад к папе несколько раз наведывался молодой человек, аспирант с кафедры истории, консультировался по поводу диссертации. Это был швед, учившийся в Англии, высокий, светловолосый, очень молчаливый. Однажды он пригласил Энн в театр, затем еще и еще. На четвертый раз Энн поблагодарила и отказалась.

Как-то вечером, когда она сидела с книгой в уютном кресле, а папа — напротив нее, с вечерней газетой, он внезапно спросил:

— Что, котенок, наш шведский друг не имел у тебя большого успеха?

— Я сказала ему, что предпочитаю проводить вечера дома, — сказала Энн. — По-твоему, это плохо?

— Конечно нет, если это правда. И я очень рад, что тебя устраивает моя компания.

Энн перебежала комнату, села с ним рядом на диван и, крепко обняв, прижалась щекой к его щеке, вдохнула запах знакомого лимонного одеколона.

— Твоя компания для меня самая лучшая на свете.

Папа провел ладонью по ее темным шелковистым волосам.

— А все-таки, что тебе не понравилось в Леннарте?

— Нет то чтобы не понравилось... Он, наверное, очень порядочный, надежный, но мне с ним... страшно скучно. Даже спектакли, которые мы с ним смотрели, казались скучными. Я просто не знала, о чем с ним говорить.

— Тебе надо больше общаться со сверстниками, — вздохнул отец. — Что скажешь, дорогая, может быть, тебе все-таки пойти учиться на искусствоведа? Ты летом упоминала об этом.

— А зимой я говорила о том, чтобы пойти на курсы экскурсоводов, а еще раньше — на курсы шитья! Но тогда я не смогу поехать с тобой на раскопки, а мне хочется этого больше всего на свете.