Чтение онлайн

Один из купцов Хонг сказывал мне, что, по древнему обычаю, при заключении контрактов и условий на поставку чая (что случается всегда за год до продажи) купцы обязаны пригласить контрагентов на пир в одну из сих лодок. Условие и торг были всегда тем выгоднее, чем богаче и великолепнее ужин, который хотя много ему стоил, но он зато всегда выигрывал в условиях. Если даже условия производились через поверенного, то все-таки он обязан был платить за угощение в лодках, но через поверенного ему обходилось сие дешевле, ибо от него самого требовали угощения богаче, так как он купец Хонг и, следовательно, почетный мандарин.

Следующий анекдот послужит доказательством величайшего лихоимства, интриг и несправедливости в Китае.

Два купца Хонг, будучи весьма бедны, задолжали значительно английской фактории; президент комитета оной предложил дать им взаем значительную сумму денег, дабы они могли сделать контракты на поставку чая, так, чтобы, поддержав их кредит и имея над ними надзор, можно бы было мало-помалу заставить их заплатить долги свои. Но как они были весьма расточительные и развратные люди, то неблагоразумно было бы вверить им важную сумму. Для сего приглашены были все купцы Хонг в комитет английский, где требовали их совета о необходимости избрать постороннего китайца для производства сего дела, под непосредственным надзором британской фактории. Предложено было все выгоды, имеющие от сего произойти, употребить для погашения долгов двух купцов Хонг. Многие из сих купцов, особливо богатейшие, весьма завидовали поведению английского президента в отношении двух товарищей их. Скрыв искусно свои злые намерения, они наружно согласились, чтоб президент употребил доверенного китайца, весьма хорошо ему известного, на производство сего дела; дав свое согласие, они постарались скрыть, что поверенному нужно кроме их согласия еще дозволение от хоппу или таможенного мандарина, без чего его арестуют. Сладив таким образом, поверенный по обычаю начал пировать с теми, кои должны заключать с ним условия, но едва успел он уговориться, как вдруг был схвачен; все деньги, кои получил от англичан, были растасканы, а он отведен в тюрьму вместе с двумя купцами Хонг, за коих он производил дела. Поелику же богатые купцы Хонг были в согласии с мандаринами на погубление двух своих товарищей, то все усилия фактории к их спасению остались тщетными, и из Пекина получен указ об изгнании поверенного и обоих купцов навсегда в Или (на русской границе, то же, что Кульжа). Один из купцов скоро умер, другого отправили в ссылку, а поверенного таскали несколько месяцев по тюрьмам и с трудом наконец освободили его за семь тысяч пиастров, внесенных за него друзьями.

Знатный китаец встает в 11-м час; завтрак его составляют полдюжины малых блюд, или лучше сказать, чашек, разных соусов из мяса, рыбы и овощей, с чашкой или двумя любимого их напитка сю-хенг-цоу, который всегда подают горячим; напиток сей есть слабокисловатая жидкость, перегнанная из кукурузы; она довольно вкусна, редко производит опьянение, но возбуждает бодрость. Завтрак обыкновенно заключается вареным сарацинским пшеном, которое едят с соленою рыбою. После сего подают чай в большой закрытой чашке; горячую воду наливают на листья и пьют без молока и сахару. Чай всегда употребляется таким образом у зажиточных. Они пьют, пока он еще не весьма настоялся, и потом снова наливают, доколе вся сила из чая выйдет.

Чай есть обыкновенное питье всех состояний народа и употребляется всегда теплым, даже и в самое жаркое время года. Ремесленники и работники, кои не могут так, как богатые, пить чай, настоянный на листьях, варят они в больших оловянных чайниках, вставленных в деревянные ящики, с хлопчатою бумагою между боковыми стенками, дабы долее сохранить жар в воде. Для слития чая есть особый кран. Китайцы любят пить чай самый горячий; обстоятельство сие есть одна из главных причин слабости желудка и нервов, коею китайцы весьма страждут.

В два часа пополудни снова едят; пища состоит из спелых плодов того времени года, после чего опять пьют чай. Обыкновенно обедают в хороших домах в 6-м часу вечера; званый обед должен сопровождаться песнями, музыкой или представлениями, и весь пир редко оканчивается прежде третьего часа пополуночи. У скромных же хозяев расходятся в полночь.

Китайцы страстно любят курить табак, до того, что часто курят за обедом между блюдами. У каждого гостя есть свой особый слуга для трубки, а иногда и два: должность сию исправляют мальчики лет 16 и 17, красиво одетые; они подают в рот господам своим закуренные трубки и сами уже знают, когда господа их хотят курить, так что подают и не ожидая приказаний.

Зажиточные китайцы одеваются в шелковые материи и в дорогие крепы, исключая зимнего времени, когда одежда их состоит из английского сукна, подбитого бобровыми и другими дорогими мехами.

Когда китаец приглашает на званый обед, то за несколько перед тем дней посылает большую красную бумагу, на коей написано приглашение в самых учтивых выражениях. Труппа лучших актеров нанимается для представления перед гостями разных пьес с платою от 80 до 120 пиастров за вечер (от 400 до 600 рублей ассигнациями). Посредственных актеров можно нанять и за 25 пиастров. Но на званые обеды всегда призываются лучшие, разве уж хозяин до крайности скуп и любит свои деньги более, чем своих гостей. В летнее время театр из бамбуковых тростей мигом воздвигается в саду его, перед одною из беседок, нарочно для сего назначенных; зимою же представления даются в главном доме, где живет сам хозяин. Пред сценою приготовляется несколько четырехугольных столов, по числу званых гостей. За каждым столом помешаются от 4 до 6 человек. В знатнейших же домах, следуя моде, должно быть только по двое или трое за столом. Сторона стола, обращенная к сцене, никем не занимается, дабы можно было видеть представление и в то же время удовольствовать вкус, зрение и слух; последнему, кажется, хуже всех достается, ибо то, что они называют музыкою, есть собрание несогласных звуков, столь грубых и резких, что они производят самое неприятное впечатление.

Некоторые из комедий их весьма забавны; но что касается до их балетов и пантомим, то я признаюсь, что даже многолетнее между ними пребывание и самое знание языка недостаточны, дабы постигнуть предмет сих пантомим — они слишком много предоставляют загадок воображению. Сцена никогда не переменяется, так что зритель должен воображать, что актер перешел в другое место или пошел гулять, поехал или, наконец, лег спать: все сие надобно представлять себе. Актер же известным знаком показывает, что он отворяет или запирает дверь, входит в лодку, едет; он делает тысячи разных знаков, по всем коим зрители должны предполагать, что такие-то движения действительно происходят.

Пляска на канате и коверканья их, хотя сопровождаются самою неприятною музыкою, не могут не обратить на себя удивления европейцев, ибо искусство сие в Китае доведено до большего, чем где-либо, совершенства. В Китае нет другого рода танцев, кроме сих коверканий, кои едва ли назвать можно танцами. Мрачный характер китайцев не может сносить собственно танцев; те из них, коим случалось бывать в Макао на европейских балах, изъявляли свое отвращение и крайнее неудовольствие, особливо же не нравилось им, что женщины разделяли сию забаву.

Накануне пира посылают к гостям другое приглашение на розовой бумаге, дабы напомнить им о празднике и чтоб узнать, будут ли. В самый же день опять посылают извещать, что пир готов и гостей ожидают.

Когда гости соберутся, сначала подают в больших чашках миндальное молоко. За каждым столом подносят совершенно одинаковые блюда и в одно и то же мгновение. Столы обыкновенно бывают из черного или суратского полированного дерева, двойные; так как скатертей не употребляют, то верхний стол снимают с первою переменою блюд и на нижний ставят вторые. Сначала столы уставлены чашами для вина, фарфоровыми или эмалевыми ложками, подставками и двумя блюдами с плодами, орехами и пр. Кроме сего, лежат тут же палочки, употребляемые вместо вилок. Они бывают костяные или черного дерева с серебряными наконечниками в девять дюймов длиною, совершенно круглые, исключая верхнего конца, который иногда бывает четырехугольный. Их держат совершенно параллельно под большим перстом правой руки, упирая на указательный и средний; пища берется соединяя обе палочки; в левой же руке держат ложку под палочками, чтоб сок не мог капать на стол. На столе стоят разные блюда холодной рыбы, как то: сушеная летучая рыба, мелко наструганная и в виде салата с шампиньонами приготовленная; сосиски, ломтиками нарезанные, печенки и пупки разных птиц, сваренные и изрубленные мелко с соусом, sauce piquante; нарезанная ветчина, соленые утки, яйца вареные и ломтиками нарезанные, сушеная оленина, мелко натертая; род насухо поджаренной гусеницы из сахарного тростника, весьма уважаемое и дорогое блюдо; с разными другими яствами, так что только оставляют место посредине для небольшой чашки.

Когда обед начинается, все чаши для вина наполняются напитком сю-хенг-цоу, и хозяин дома встает, а за ним и все гости; он поднимает в обеих руках чашку и наклоняет оную к гостям, потом все, выпив, садятся на места. Тотчас за сим подносят чашу с горячим и ставят в средине стола; холодные же, выше упомянутые блюда считаются только посторонними принадлежностями, для занятия гостей между главными горячими блюдами или когда одно из горячих не понравится.

Хотя в Китае много винограду, но из оного вина не делают, а приготовляют из плодов разные настойки и наливки, особенно же из ананасов, апельсинов, личисов [37] и других плодов, и ими потчивают; они хотя крепки, но, впрочем, довольно приятны.

Сии напитки и еще одна спиртуозная и до чрезвычайности крепкая жидкость, вроде алкоголя, но неприятного вкуса, называемая фан-цоу, всегда подаются гостям при начале вторых блюд. Чаши сю-хенг-цоу выпиваются за каждым блюдом. Первые блюда состоят обыкновенно из разных соусов, рису, фрикасе из вареных кур, баранины, говядины, свинины, сладких окороков, гусиных ног, лягушек, рыб, перепелок и пр. Все сие, изрезанное мелко, чтоб удобнее брать палочками, подается одно за другим нескоро.