Чтение онлайн

Впервые после смерти своего супруга королева вошла в то здание, в котором я поселился. Воспоминания о прошлом вызвали у нее поток слез; весь двор, как это ему и положено, плакал вместе с нею. Впрочем, скорбь вскоре рассеялась, и лица постепенно прояснились. Королева вытерла слезы и любезно со мной поздоровалась. Тут церемониймейстер указал членам королевской семьи их места на тончайших циновках, и высокие гости расселись, скрестив ноги по восточному обычаю. Напротив королевы был поставлен один из моих стульев, на который меня пригласили сесть. Затем церемониймейстер исчез, чтобы позаботиться об обеде.

После того как королева внимательно оглядела меня с головы до ног и сообщила свои впечатления присутствующим, я через переводчика выразил ей свою благодарность за оказанный нам на острове хороший прием, за врученные мне подарки и за высокую честь, которую она мне оказала своим посещением. Весьма милостиво меня выслушав, королева задала несколько вопросов, на которые я отвечал с должным уважением. Она спросила, в частности, сколько мне лет, долго ли длилось мое путешествие, христианин ли я и сколько раз в день молюсь. Последний вопрос давал мне возможность несколько просветить ее величество, внушив ей более правильные представления о религии, проповедуемой миссионерами. Однако я не чувствовал себя достаточно подготовленным для богословского диспута и потому ограничился лишь одним замечанием. «Христианская вера учит, — сказал я королеве, — что нас некогда будут судить по нашим делам, а не по числу наших молитв».

Не знаю, насколько точно был переведен мой ответ; возможно, что королева сочла меня еретиком. Во всяком случае, она прекратила разговор о религии и, чтобы переменить тему нашей беседы, спросила, правда ли, что земля круглая. Я заверил ее величество, что могу подтвердить это на основании собственного опыта, ибо уже в третий раз совершаю кругосветное путешествие. Мои слова, по-видимому, несколько удивили королеву, но представление о шарообразной форме нашей планеты так и не дошло до ее сознания.

Чтобы внести в разговор оживление, я стал показывать подарки, предназначенные для королевы, членов королевской семьи и ее ближайших приближенных. Эти, по существу, пустяковые дары возбудили большую радость и создали веселое настроение, совершенно противоречащее тому чувству скорби, в котором находились гости в начале визита. Королеве был преподнесен кусок коленкора длиной 5–6 аршин, пестрый шелковый платок, маленькое зеркало и бусы из стекляруса. За каждым подарком, который она принимала, следовало сердечное рукопожатие. Юная принцесса тоже получила шелковый платок, бусы и зеркало. Сестрам королевы достались бумажные платки, зеркала и ножницы. Что же касается придворных, среди которых находились четыре дамы, то им пришлось удовольствоваться ножами.

Между тем церемониймейстер заколол принесенную свинью и запек тушу в земле на таитянский лад. Когда королевская семья опять заняла свои места, он внес жаркое на огромном банановом листе и поставил его перед королевой. Другие слуги подали на стол или, точнее, на пол плоды хлебного дерева, ямс, батат и т. п. Мой стул оказался напротив королевы, и она любезно пригласила меня принять участие в трапезе. Однако я остался праздным наблюдателем, ибо было еще рано и мне не хотелось есть.

После того как все кушанья были поданы, церемониймейстер, сделав прыжок, взмахнул несколько раз заржавленным палашом и прочел вслух молитву. Все присутствующие, склонив головы, тихо повторяли ее вслед за ним. По окончании молитвы церемониймейстер схватил зажаренную свинью за задние ноги и разнял их резким движением. Затем он палашом разрубил тушу на куски и подал на листьях огромные порции королевскому семейству. Высокие гости тотчас же с аппетитом принялись за еду, пользуясь вместо вилок и ножей пальцами и зубами. Придворные не принимали участия в трапезе, оставаясь только ее свидетелями. Я не заметил также того, чтобы они были позже вознаграждены унесенными прочь остатками.

По окончании трапезы была снова прочитана молитва. Высокие особы умыли водой руки, прополоскали кокосовым молоком рот и улеглись все без исключения спать. Слуги удалились. Я уступил королеве свою постель, к чему она отнеслась весьма благосклонно. После сиесты, во время которой я занимался составлением планов наших астрономических наблюдений, королева изъявила желание осмотреть фрегат. Будучи крайне занят подготовкой к наблюдениям, я не смог ее туда сопровождать и поручил эту миссию одному из офицеров, которому приказал также позаботиться о том, чтобы наших гостей приняли на фрегате как можно лучше. На прощание королева пожала мне руку и, уже удаляясь, несколько раз прокричала дружеское «йорона, йорона». Вся ее свита последовала за нею.

Как рассказывал впоследствии офицер, на берегу их уже ожидали каноэ для переправы. Королева со своей семьей и сопровождавшим ее русским офицером уселась в принадлежащую ей лодку европейского типа. Церемониймейстер с палашом в руке встал на носу, демонстрируя обществу вытатуированный компас, и в течение всего плавания сохранял свою забавную подвижность, столь похожую на пляску святого Витта.

Приблизившись к шлюпу, гости увидели, что он окружен множеством челнов, в которых островитяне привезли всякую всячину для обмена. Вся палуба была заполнена таитянами. Здесь происходил оживленный меновый торг, который сопровождался таким шумом, что едва можно было услышать свои собственные слова. Народ почти не обратил внимания на прибытие королевской семьи, и потому пришлось с большим трудом прокладывать путь через скопление челнов, чтобы пристать к кораблю. Даже тогда, когда гости поднялись на палубу, торгующие, по-видимому нисколько не считаясь с присутствием высоких особ, продолжали заниматься своим делом. Если бы прибыл миссионер, события приняли бы совсем иной оборот: при его появлении сразу воцаряются благочестие и полнейшая тишина.

Королева, видимо, почувствовала, что народ не оказывает ей должного уважения. Поэтому, не заинтересовавшись ни одним из предметов, находящихся на палубе, она в сопровождении своего семейства поспешила пройти в капитанскую каюту, где оставалась до самого конца визита. Впрочем, возможно, что устройство корабля не возбудило у королевы большого любопытства еще и потому, что она сама имела хорошее торговое судно, построенное в Англии. Зато те вещи, которые находились в каюте, привлекли особое внимание дам. Они всем восхищались и желали все получить. Стоило большого труда убедить знатных посетительниц, что нам совершенно невозможно лишиться хотя бы одной из понравившихся им вещей.

Офицеры постарались сохранить хорошее настроение гостей небольшими подношениями. Среди подарков оказалось несколько аршин широкого поддельного галуна, который был расхватан с особым вожделением. Сестры королевы, приняв участие в дележе, прикололи куски галуна в виде украшения к своим шляпам рядом с траурным крепом. В результате все знатные дамы загорелись страстным желанием иметь такой же галун, причем эта страсть превратилась в настоящую болезнь. Строгое учение миссионеров, клеймящее всякое проявление щегольства и кокетства, в данном случае оказалось бессильным.

Чем меньше оставалось галуна, тем настойчивее его выпрашивали и тем больше предлагали взамен за самый небольшой его кусочек. Потерявшие покой мужья ежедневно посещали корабль, пока им не удавалось сделать свою супругу счастливой обладательницей этого сокровища. Они с радостью отдавали за пол-аршина поддельного галуна большую свинью и восемь кур. Меня также осаждали в моем жилище на берегу просьбами дать хоть небольшой кусок этого высокочтимого предмета роскоши, причем весьма удивлялись тому, что я, будучи главнокомандующим, вовсе его не имею. Дам больше всего подзадорило — tout comme chez nous [50] — то обстоятельство, что галун очень понравился сестрам королевы. Те знатные таитянки, которым так и не удалось его получить, впали в грусть, граничащую с отчаянием.

В то время как королевская семья находилась в каюте, придворные оставались на палубе. Они приобретали у наших матросов всевозможные обноски, расплачиваясь за них испанскими пиастрами, причем давали в сто раз больше действительной цены. Простодушные таитяне еще совершенно не представляли себе стоимости денег. Последние они иногда получают на останавливающихся здесь судах преимущественно за кокосовое масло, вывозимое в Новую Голландию [Австралию].

Миссионеры изо всех сил стремятся привлечь на остров как можно больше наличных денег. С этой целью они установили на все съестные припасы твердые цены, по которым должна производиться торговля с иностранными судами. Однако эти цены столь высоки, что согласиться на них могут лишь люди, находящиеся в безвыходном положении. Моряки предпочитают запасаться старой одеждой, утварью и безделушками, чтобы выгодно обменять их здесь на продовольствие и, если посчастливится, еще увезти с собой наличные деньги. Таким образом, это мероприятие миссионеров, как и многие другие их финансовые меры, привело к результатам, совершенно обратным тем, на которые они рассчитывали.