Чтение онлайн

Указанные особенности делают спряжение глаголов более запутанным, чем в других языках. Но на помощь приходит то обстоятельство, что время и лицо выражаются не изменением самого слова, а лишь постановкой перед глаголом особых частиц. Например: matau — бояться, te matau nei аи — я боюсь, te matau ta aou — я боялся [52] , i matau na oau — я боялся [53] , е matau oau — я буду бояться».

Поскольку мои читатели вряд ли желают овладеть таитянским языком, я заканчиваю на этом извлечения из его грамматики. Тот, кто хочет основательно изучить местный язык, должен отправиться на Таити. Однако я советую этому путешественнику запастись терпением: таитяне, правда, будут его весьма охотно обучать, но они, как и немцы, имеют дурную привычку смеяться над теми, кто коверкает их язык. Мы неоднократно имели случай в этом убедиться.

За несколько месяцев до нас Таити посетил французский капитан Дюперре, совершавший кругосветное путешествие на фрегате «Кокий». Он благополучно вернулся в свое отечество и ныне собирается издать книгу об этом путешествии. Капитан Дюперре был настолько любезен, что прислал мне несколько тетрадей с отрывками из своего сочинения. Можно ожидать, что оно явится важным вкладом в науку.

Мне самому не довелось посетить остров Питкэрн, но в чилийской гавани Консепсьон я познакомился с одним американским капитаном, который побывал там незадолго до нашей встречи. Кроме того, на Таити я нашел одну из родоначальниц населения острова Питкэрн, говорившую по-английски настолько хорошо, что с ней можно было беседовать. Сведения, полученные от этих двух лиц, будут небезынтересны моим читателям. А те из них, которые не знают, как возникла эта любопытная колония, вероятно, охотно ознакомятся с ее краткой историей.

Английское правительство, желая насадить в своих вест-индских владениях хлебное дерево, столь полезное человеку, послало в сентябре 1787 г. в Южное море корабль «Баунти». Этим судном командовал лейтенант Блай, который в качестве штурмана участвовал еще в плаваниях капитана Кука. «Баунти» должно было взять на здешних островах груз саженцев хлебного дерева и доставить его в Вест-Индию. Весь экипаж корабля состоял из 46 человек.

Путешествие было исключительно тяжелым. В течение тридцати дней Блай безуспешно пытался обогнуть мыс Горн и наконец вынужден был принять решение плыть вокруг мыса Доброй Надежды. На Таити он прибыл в октябре 1788 г.

Несмотря на большую помощь, оказанную таитянами, погрузка продолжалась целых пять месяцев. Она затянулась, вероятно, потому, что Блаю и его команде слишком уж понравилась жизнь на Таити. В течение всего этого времени моряки жили в большой дружбе с островитянами и особенно с островитянками, что оказало, пожалуй, немалое влияние на дальнейшую судьбу Блая.

Покинув 4 апреля 1789 г. Таити, Блай высадился на одном из островов Дружбы [Тонга], где заменил погибшие растения свежими, и 27 апреля направился к берегам Вест-Индии. Он пребывал в радостной уверенности, что сумеет выполнить возложенное на него поручение и тем самым станет благодетелем Вест-Индии, доставив туда растение, которым природа одарила своих возлюбленных сынов. Но в книге судеб было записано иначе.

Блай обращался со своими подчиненными с беспощадной жестокостью и унижал их человеческое достоинство. Дело дошло до того, что он даже своего штурмана Крисчена Флетчера подверг телесному наказанию. Эти действия Блая, равно как и воспоминания о привольной жизни на Таити, привели к заговору, во главе которого встал Крисчен. Заговорщики решили овладеть кораблем, высадить с него командира и его сторонников, вернуться на Таити и зажить там в свое удовольствие, навсегда отрекшись от своей родины. Им удалось сохранить свой план в такой глубокой тайне, что ни Блай, ни те члены экипажа, которые оставались ему верны, ничего не подозревали.

Условным сигналом для приведения в исполнение позорного намерения был избран восход солнца 28 апреля. Штурман Крисчен, который был как раз в это время вахтенным начальником, два унтер-офицера и один матрос ворвались в каюту спокойно спавшего лейтенанта Блая. Они напали на него, связали ему руки за спиной и пригрозили, что убьют на месте, если он будет сопротивляться или издаст хоть один звук. Блай не проявил страха и пытался защищаться. Оказавшись вынужденным уступить силе, он стал громко звать на помощь. Однако заговорщики к этому моменту уже успели схватить и связать всех тех, кто не участвовал в их заговоре, так что Блаю пришлось покориться своей судьбе. Связанный, в одной рубахе, он был доставлен на палубу, где уже находились, также связанные, девятнадцать членов команды, которые остались ему верны. Тщетно обращался Блай к морякам, забывшим свой долг, пытаясь вернуть их к повиновению. Они с криками угрожали ему смертью, если он не замолчит.

На воду была спущена самая большая шлюпка. В нее посадили офицеров и матросов, предварительно развязав им руки. Затем Крисчен обратился к Блаю со следующими словами: «Что ж, капитан, ваши офицеры и команда уже в шлюпке. Время и вам к ним присоединиться. Малейшее сопротивление будет стоить вам жизни».

После этого Блая развязали, и он спустился к своим верным товарищам по несчастью; вдогонку ему неслись горькие упреки по поводу допускавшейся им тирании.

Снабдив высаженных с корабля моряков некоторым запасом продовольствия, дав несчастным по их просьбе компас и октант, а из оружия — лишь две старые сабли, заговорщики подняли паруса и предоставили лодку ее судьбе. Удаляясь, они кричали: «Смерть капитану Блаю! Да здравствует Отаити [Таити]!»

Несчастные моряки, оставленные на волю волн Великого [Тихого] океана, находились в открытой шлюпке длиной всего 23 фута, шириной б футов 9 дюймов и глубиной 2 фута 9 дюймов. Они не располагали картой и имели лишь небольшой запас провизии. Дальнейшая история этих моряков выходит за рамки моего повествования. Но я ее все же расскажу, поскольку многим читателям будет, несомненно, интересно узнать, что ценой невероятных усилий несчастным все же удалось спастись.

Когда шлюпка была покинута кораблем, она находилась приблизительно в 30 милях от острова Тофоа [Тофуа]. Блай и его спутники решили высадиться на этом острове, чтобы запастись продовольствием, а затем отправиться на Тонгатабу [Тонгатапу]. Там они собирались просить короля островов Дружбы помочь им привести лодку в такое состояние, которое позволило бы им решиться плыть на ней до Ост-Индии.

До Тофоа путники добрались благополучно. Но как только они привязали шлюпку железной цепью к берегу, появилась большая толпа враждебно настроенных дикарей, которая встретила безоружных пришельцев камнями. Последние были бы все перебиты, если бы не геройский поступок унтер-офицера Нортона, пожертвовавшего жизнью ради спасения своих спутников. Нортон выскочил на берег и быстро высвободил цепь, посредством которой лодка была привязана к скале. Он едва успел крикнуть: «Бегите, бегите!» — как был схвачен и убит дикарями.

Это печальное происшествие настолько напугало беглецов, что они уже не решались плыть на Тонгатабу или какой-нибудь другой остров, населенный дикарями. Все они обратились к Блаю с просьбой вести шлюпку в одну из гаваней, принадлежащих европейцам, и, чтобы облегчить выполнение этого намерения, торжественно поклялись оказывать ему безусловное повиновение. Блай принял смелое решение: идти через Торресов пролив к острову Тимор, где находятся голландские владения. Расстояние до этого острова составляло 4000 морских миль, вследствие чего приходилось строго экономить продовольствие. Вся команда беспрекословно согласилась на то, чтобы каждому ежедневно выдавалось лишь по одной унции сухарей и по одной восьмой части бутылки воды.

Уже на другой день разыгрался шторм, и шлюпку стало так сильно заливать, что пришлось беспрестанно вычерпывать воду, чтобы не пойти ко дну. Во время следующего шторма, сопровождавшегося сильным дождем, промок и превратился в кашу оставшийся еще маленький запас сухарей, причем даже эту попорченную пищу приходилось все больше экономить, так как плавание затягивалось.

Несчастные путешественники были крайне изнурены голодом и жаждой, сыростью и палящими солнечными лучами. Они изнемогали от переутомления и жестоко страдали от болезней, вызванных всеми этими лишениями. Наконец на тридцать второй день плавания, к неописуемой своей радости, Блай и его люди увидели берег Новой Зеландии [243] и вскоре вошли в Торресов пролив.